– Из-за масштабного и повсеместного распространения в животном и растительном мире этой бактерии, на Аяше сформировалась уникальная экосистема, которая генерирует единое энергетическое биополе. С одной стороны, бактерия питается всем живым на Аяше, с другой – созданное ею поле питает, усиливает и стабилизирует наши собственные биополя. Поэтому мы не путешествуем по одиночке, только значительными группами, которые способны поддерживать и генерировать схожее энергетическое поле Аяша.
– А если кто-то из вас останется один? Вне системы? – озадачилась я.
– Нарушается внутреннее энергетическое равновесие, – ровно пояснил Грисс. – Этот дисбаланс в первую очередь влияет на физиологию, гормоны сходят с ума и аяш теряет контроль над эмоциями. Из-за подобных инцидентов о нас пошла молва как о безбашенных берсерках.
– То есть, оставшись надолго в одиночестве где-нибудь вне родной планеты, аяш умрет? – растерялась я.
– Нет, потеряет смысл жизни, энергию, яркие эмоции угаснут, останется только вечная грусть, тоска, абсолютная опустошенность. Такой аяш постепенно становится тоскливым, меланхоличным отшельником. Полагаю, как твой наставник Рехандр, так его, кажется, зовут?
– Но он квартерон и рожден на Земле, – нахмурилась я.
– Его родичи с Аяша, значит, заражены.
– Ясно, – расстроенно пробормотала я, жалея любимого наставника. А потом встрепенулась: – То есть, все побывавшие на Аяше люди заразились? И наши дипломаты, и представители?
– Нет! – Грисс коротко улыбнулся. – Дипломатические и торговые представительства расположены на изолированной территории. Пища, вода и все, что в ее границах потребляется, подвергается специальной термообработке, которая убивает бактерию.
Мне не давала покоя судьба моего всегда грустного наставника, поэтому поделилась с Гриссом:
– У господина Рехандра драматичная семейная история. Он не был знаком с бабушкой-аяшей, она до его рождения погибла в аварии, если я верно поняла. Его мать умерла спустя два года после родов. Ни его дед, ни отец потом не вступали в брак. Рехандр тоже не был женат.
– Насчет смерти его бабушки ничего сказать не могу, а мать долго не прожила как раз по причине низкого энергоресурса. Долголетию, как и счастливой жизни, ослабленное состояние точно не способствует. Тем более она родила, отдала последние силы малышу…
– Почему же нашего дипломата не предупредили о последствиях для ребенка с такими особенностями? – сипло выдавила я.
– Ваша верхушка осведомлена обо всем еще с момента первого контакта. Просто тщательно скрывает.
– Из-за чего? – нахмурилась я.
– Во избежание, так сказать, – Грисс пожал внушительными плечами. – Запросто найдутся идиоты, которые решат, что Кровь Аяша приживется везде. Для блага или в качестве попытки уничтожить, или кардинально изменить чей-то мир.
– Для блага? Чьего? – Я не уловила сути.
– Помимо недостатков, Кровь Аяша имеет и ряд неоспоримых преимуществ. Она значительно укрепляет иммунитет, потому что уничтожает любого «захватчика» еще при попытке проникнуть в ее носителя. Не допускает ослабляющих или ухудшающих мутаций. Аяши не страдают неизлечимыми болезнями. Это нигде не афишируется, но мы живем дольше большинства известных разумных рас Содружества. Более выносливые, сильные, у нас выше регенерация…
Я не смогла усидеть, вскочила и напряженно спросила:
– А что происходит с вашими супругами из других миров?
Если я все-таки стану парой аяшу – постарею и умру раньше него? А ведь ночью гадала, насколько Грисс старше меня, не стану ли я для него лишь опекаемой девочкой.
– Они заразятся, так или иначе. И со временем получат как наши преимущества, так и недостатки, – ответил он, глядя мне в глаза.
У меня вырвался нервный смешок. Я растерла виски, голова что-то разболелась, и пересохшие от волнения губы облизала. Пока читала свод традиций, столько всего передумала, прикидывая как будет. Только не традиции и обычаи оказались пугающими. Почти шесть лет ада, чтобы оказаться в самом пекле, а потом столкнуться – с бактерией!
Грисс молча наблюдал за мной, не пытаясь хоть как-то приукрасить, успокоить, обнадежить, смотрел с пониманием. И ждал, пока я справлюсь с обрушившейся на меня реальностью и приму… либо нет.
– Сразу заражаются? – каким-то странным, не своим голосом уточнила я, а потом наверняка покраснела, вспомнив злобное шипение дамочек по контракту. – От поцелуев? Поэтому вы избегаете подобного контакта?
– Из-за одного поцелуя вряд ли, – Грисс едва заметно, лишь уголками губ улыбнулся, мягко, чуть снисходительно, – надо гораздо больше. И незащищенный секс.
– И что тогда со мной будет? – Я прижала к груди кулаки, словно боялась опять получить смертельный удар в грудину.