Несколько секунд я разглядывала принесенный мне завтрак и чуть не плакала от умиления, нежности и обожания. Командир бригады берсерков, всегда первых в любом бою, очень сдержанный и бесстрастный мужчина, настоящий полковник, сгонял в столовку, чтобы принести больной жене завтрак в постель. Дрожавшей от слабости и эмоций рукой зачерпнула ложкой кашу, которая стала дороже, чем все золото мира, и с удовольствием сунула ее в рот. Прожевав, посмотрела на озабоченного моим состоянием мужа и прогундосила:
– Я люблю тебя! Ты самый лучший мужчина во вселенной!
Глаза Грисса изумленно распахнулись – дошло! – и полностью почернели. Он бросил слегка неуверенный взгляд на тарелку, потом его брови хмуро сошлись у переносицы.
– Каша не понравилась? – обеспокоенно спросил самый лучший мужчина во вселенной. А потом с еще большим напряжением добавил: – Ты себя как чувствуешь? Совсем плохо, да? Давай сразу в медблок на «Валтрай» отнесу?
Я закатила глаза. Грисс – типичный военный, который не знает слов любви и не умеет их говорить, а всю глубину своих чувств проявлял исключительно действиями. Пришлось пояснять с улыбкой сквозь с трудом сдерживаемые слезы:
– Просто ты замечательный! Носишь на руках, завтрак в постель… Я и правда ощущаю себя сокровищем.
Муж с тяжелым вздохом опустился передо мной на колени. Ткнулся лбом в мои обнаженные коленки, обнял за бедра и сипло произнес:
– Ты действительно мое сокровище. Ведь из-за меня сейчас страдаешь. Но почему-то благодаришь. И призналась… подарила мне крылья…
Крылья! Это же ответное признание в любви в аяшском иносказательном варианте! Меня накрыла волна счастливого облегчения. Была бы здоровой, еще неизвестно, когда бы решилась на откровенность. Наверняка из-за моего состояния под названием «выжатый лимон» строгие многолетние ограничения полетели в черную дыру, позволили признаться в сокровенном.
Зарывшись в волосы Грисса, помассировала его стриженый затылок. А когда он поднял лицо, улыбнулась и попросила, состроив жалобную гримаску:
– Помоги мне с кашей, а? Я все тарелку не осилю.
Грисс нахмурился, прищурился и многозначительно намекнул:
– Помнишь, я предупреждал, что муж и командир в одном лице – это не всегда плюсы?
– Помню, – буркнула я.
– Тогда доедай! Врач сказал, что тебе нужно много сил – значит, больше пищи!
– Угу.
Отмучившись с завтраком, я собралась. Перед выходом Грисс осмотрел меня с таким видом, словно провожал в последний путь смертника. Пришлось взять себя в руки и расправить плечи. Но как же ныли все кости, даже зубы. Удрученно покачав головой, он неохотно выпустил меня из каюты. В коридоре ждал аяш, который сопроводил меня к месту сбора.
Однокурсники смотрели не с сочувствием, а в полном недоумении. Миронов – даже с подозрением. Он первым по поводу моего вида и высказался:
– Выглядишь так, словно заснула на пляже, под палящим солнцем…
Вынуждена согласиться, зеркало сегодня отразило измученную девицу с красным лицом и прожилками в лихорадочно блестевших глазах, ну и сухими, потрескавшимися губами.
– Тебя борцы с вампирами решили поджарить? – схохмил Чернов.
Кто-то нервно спросил:
– Что ты такое неубиваемое цапнула, раз третий день не проходит?
Лукаш хмуро выдал:
– У нас один дашахшанин недавно с «Дразы» вернулся, тоже какую-то заразу подцепил. И выглядит не лучше Лель. Такой же краснолицый и все никак не вылечится…
Новость ребята встретили тревожным молчанием, затем обернулись к Тому Ребби.
– Что? – Том выглядел растерянным. – Я только сейчас об этом услышал. Как выясню, скажу, что там за х… – натолкнувшись взглядом на взволнованную Маринку, вспомнил, что рядом три девушки, и осекся. – В общем, как выясню, что у него за болячка, отпишусь всем, сушить весла или поживем еще.
Конечно, страх перед неизвестными болезнями обоснован. Из-за смешения рас Содружества, обмена вирусами и бактериями, эпидемии, а то и пандемии, нередки. В локальных замкнутых сообществах, таких как космические станции, подобные инциденты возникают довольно часто, невзирая на всевозможные меры защиты, вакцинации и жесткие критерии отбора на военную службу, где крепкий иммунитет один из основных.
– Узбагойтесь! – прогундосила я. – Если что, меня бы сразу в изолятор отправили. Мне кровь переливали, поэтому лечение работает медленнее, чем обычно.
Хотя этот фактор, по мнению аяшского врача, наоборот, сыграл в мою пользу, как ни удивительно. У меня оказался чересчур реактивный и сильный иммунитет, без переливания крови я бы уже валялась в реабилитационной капсуле в лучшем случае без сил.
Том задумчиво покивал, соглашаясь:
– Да, такое тоже вполне себе реально.
Его слова оказали на группу положительный, успокаивающий эффект. Затем мы увидели Лемеха и быстро построились. Он был доброжелателен и краток. Фу-у-ух, обошлось, осталось добраться на «Валтрай». Но на выходе из спортзала раздался сигнал тревоги. Второй за неполную неделю. Все невольно уставились на Маринку, которая, заметив подозрительные взгляды, раздраженно всплеснув руками, воскликнула:
– Никого не смущает, что я с вами сейчас?
– С тобой нельзя зарекаться, – усмехнулся Чернов.