Или вот на прошлой неделе мы напечатали седьмую страницу из старого номера. Стыдоба!!! Спасу нет! До сих пор краснею. Но по телефону отвечал бодро и решительно: все виновные наказаны – семерых уволили, троих расстреляли. Можете проверить по книге расстрелов, где они самолично расписались. А что я могу сказать? Что человек хотел лучше сделать? А так оно и было. Но проиграл. Что я его оштрафовал на рубль? Да. Но, поверьте, лиши мы его месячной зарплаты, это было бы менее чувствительно. Сказать еще, что он вторую неделю ходит, как в воду опущенный? Кому это надо? Прокололась «Дважды Два». Еще раз приносим сои извинения.
Ну а в мелочах-то наврать. Чтобы весело было... Святое дело!
– Как зовут Розенблюма? – спрашивает Щербакова.
– Михаил Исаакович! – главное, глазом не моргнуть.
Она тут же набирает номер:
– Здравствуйте, Михаил Исаакович... Как? Почему это? Да?.. Владимир Иванович?.. Ой, извините, Владимир Иванович, я только что разговаривала с Михаилом Исааковичем, и это по инерции...
Чуть позже она бегает по конторе с боевым кличем мести, а я прячусь под столом. Всем весело.
Еще я могу двадцать раз на дню обещать жениться – и все разным женщинам. Ой, врун! Это меня в юности старший товарищ обучил.
– Ты, – наставлял он, – когда женщину соблазняешь, обязательно обещай на ней жениться. Не бойся – она тебе не поверит. Она же не дура совсем. Но ей будет спокойней и приятней, что ты к ней не просто так подкатываешься, а с самыми серьезными намерениями!
Правда, этим советом я не воспользовался ни разу – а ну как поверит, что же мне делать тогда?.. Тем более, что сейчас я уже по двадцать раз на дню женщин и не соблазняю. Сметана не та... Обещаю, но так, бесперспективно, в качестве самого емкого комплимента. Коль намерен жениться, значит, оценил и красоту, и ум, и доброту, и весь комплекс сразу...
Ладно. Хватит трепаться. И когда я уже стану сурьезным мужчиной? То есть надену кустюм с галстуком, шляпу, насуплю брови и т.д. А пока я, как и двадцать лет назад, когда хвалят то, что пишу, тушуюсь и начинаю говорить уже совершенные глупости.
КАЖЕТСЯ, ХВАЛЕНАЯ МОЯ ВЫДЕРЖКА...
Кажется, хваленая моя выдержка стала мне изменять. И дело не в том, что одна моя хорошая знакомая называет мой борщ супом. Представляете? Мой борщ, которому, по мнению экспертов, нет равных в подлунном мире, называть супом! Она бы еще Кармен-сюиту полькой назвала!
Дело в другом. В последнее время я лишен возможности патетически воскликнуть: куда катится эта страна?! Либо, как говорят братья-хохлы, у мэнэ повылазыло (ослеп, то есть), либо на самом деле за окном моего вагона перестали мелькать глобальные пейзажи.
В конце 80-х закончился наш социализм. Было страшно, но очень интересно: и что теперь? Все ждали капитализма – кто с надеждой, кто с ненавистью, но всем было интересно. 90-е годы многие считали переходным периодом. Да, набивали шишки на лбах, да, многое получалось коряво и нелепо. Ну, страна большая, людей много, а они, как оказалось, разные. И наши рулевые хотели одновременно сохранить коммунистическую «невинность» и обрести капиталистическую «порочность». «Порочность» мы понимали как «много, очень много всего», а представление о невинности было прежним – «всем поровну». К концу десятилетия попытки сделать хорошо и всем сразу стали словами, сначала будничными, потом и вовсе только праздничными, в смысле – предвыборными. Но как бы там ни было, живя и барахтаясь в прошлом десятилетии, мы считали, что так и надо, что лицам, которые стояли и продолжают стоять у рулей, необходимо какое-то время, чтобы осмотреться и понять, куда же нам дальше брести, «грязью чавкая жирной да ржавью»...
Ой, как же прав был Владимир Высоцкий!
Так вот, все больше крепнет ощущение, что мы не бредем уже никуда. Ни вперед, ни, извините, взад. Как-то у нас все тихо-тихо и серенько-серенько. Из последних пассажей в Госдуме запомнились обсуждение ареста Бородина и песни какого-то певца, который спел, что знает три матерных слова. Из президентских дел – утверждение старого гимна и совещание в пять утра перед улетом в Корею. Из правительственных. Ой! Сейчас долго сидел и вспоминал, кто у нас главный министр... Аж покраснел от стыда. Ага, вот! Касьянов заявил, что начинаем возвращать долги Парижскому клубу кредиторов. И все подхватили: ура! ура! возвращаем!!! Радости полные, как говорил мой брат, штаны. А вы обратили внимание, что для этого надо увеличить доходы в бюджет? То есть опять налоги и таможенные пошлины. Нет, мне это нравится! Получали кредиты тихо, скромно, а может, даже и мутно. А как возвращать, так всю страну под мобилизацию. Вставай, страна огромная, вставай в Парижский клуб...
