Поздно вечером, а ночи там тоже белые, начинается рыбалка. На лодке завозишь донки подальше от берега – на сотню метров. На берегу ставишь из щепок сторожки. И садишься с друзьями у костерка. Тихо, покойно... И вдруг – всплеск. Ага! Осетр – рыба нежная и свободолюбивая. Когда он накалывается на крючок, то обязательно выпрыгивает из воды. То ли от удивления, то ли от возмущения, но знак подает верный. Остается определить по упавшему сторожку, на которой он донке, и вести его к берегу. Пока ведешь, он продолжает изображать из себя дельфина – играет изо всех сил. Хотя какие уж для него игры...
Еще мне повезло проверять сети подо льдом. Так повезло, что едва пятки не лишился. Не придал значения снегу, попавшему в валенок. А температура минус пятьдесят. Но пятку сохранили. Она у меня теперь на серванте стоит как память. Ой, что же я вру mo?! У меня ведь и серванта нет! Но как бы там ни было, проверять сети на таком морозе – дело не самое увлекательное. Да еще на реке с сильным течением. Но справились. Зато, пока домой доехали, осетры и, извините, стерляди не просто замерзли, а превратились в дубовые чурки. И строгали мы их тончайшим манером, посыпали стружку солью и перцем и опять же под «белую». Это и есть строганина знаменитая. Роскошная закусь! Из всего вышеозначенного меня удивляет, как папенька разрешил мне пить, мне ведь семнадцать с половиной было. Видимо, тоже из меня мужчину делал.
Про войну ни слова!
Рыбалку в Средиземном море, когда я служил под знаменами адмирала Ховрина, я как-то живописал. Повторю лишь, что самым впечатляющим уловом были три (вот не помню, в прошлый раз я говорит три или две?) мурены одновременно. Рыба-змея. Метр-полтора длиной и в руку толщиной. Рот больше, чем у моей математички в старших классах, когда мы ее доводили донельзя. А во рту – миллион зубов в несколько рядов. И эти мурены по-змеиному извивались, заплетались в немыслимые узлы и при этом были злыми, как троекуровская псарня. Нехорошее зрелище. Я от души поздравляю вас с тем, что вы не видели этого зрелища. А мясо у мурен – нежнейшее и белоснежное. Или военным морякам любое свежее мясо кажется нежнейшим...
И еще раз ни слова
