Самоанализ кого хочешь в бессонницу вгонит. Джеф чуть качнул головой, вспоминая, как на прошлой неделе он крутился от боли после пьянки Николь и их исследований. Интересно, это только он такой чувствительный или у всех так? И через сон боль ничуть не мягче. Но даже тогда бессонница не была такой мощной как сегодня.
– Почему?
– Так, мысли. – Ответил он задумчиво. – Недавно у нас был очень тяжёлый разговор с Николь.
В голове звучало: "если стареть мне предназначено, буду ли я здесь, чтобы любить тебя?" Ники! Он повернулся к Марине, рассматривая её. Сместил для удобства на колено расставленные пальцы левой руки, опустив правую руку.
Марина помолчала, глядя на алтарь. Потом спросила:
– О чём же? – он смотрел, что она теребит носовой платочек, скручивая уголок.
– О душевных травмах, – ответил честно. Окинул её взглядом, раздумывая, стоит ли распрашивать о смерти её сестры. Сначала, ещё во время их первого разговора, ему показалось: для неё это прошедшая боль. Но он мог ошибиться, не всё увидеть. Поскольку она всё так же молчала, Джеф решил, что видимо и ей эта тема просто так не даётся. Сейчас проверим. Он спросил негромко:
– Расскажите мне, как вы вышли замуж?
Она изумлённо повернулась к нему.
– Вы об этом говорили с Николь?
– Упаси меня Бог! – искренне сказал Джеф.– Но я хочу это знать.
– Банальная история, – пожала плечами Марина. – Я была влюблена в Тома, а потом ко мне однажды пришла моя сестра, которая всегда получала то, что хотела, и рассказала, что любит Тома больше жизни. И попросила быть подружкой невесты на свадьбе. Разве я могла отказать: она любила его, он сделал ей предложение, при чём здесь было моё чувство? Потом была свадьба, потом родилась Ники и сестра меня пригласила пожить у них. Том тогда много ездил на всевозможные стажировки. А Ники… – Марина опустила голову, рассматривая свои пальцы. – Она создавала проблемы. Она в детстве была очень слабая. Мама как-то сказала: с ног собьешься, когда рождаются близнецы. У нас было наоборот: мы вдвоем с Элли с ног сбивались, когда родилась Николь. К ней цеплялись все болячки, какие только можно было вообразить. Том затем начал ездить в разные страны, были приглашения для участия в семинарах и встречах, такие деловые поездки часто требовали присутствия жены. И мы оставались вдвоем с Ники. Она иногда целыми днями она плакала, да так жалобно, что сердце разрывалось и её нельзя спустить было с рук. Мне казалось, что она так плачет и так болеет потому, что чувствует себя покинутой. Мне казалось, что мы с ней в этом похожи. Когда Ники исполнилось три года, родители настояли,чтобы я вернулась к ним. И нам с Ники пришлось уехать. Это было очень тяжёлое время. Наверное, я передала каким-то образом Ники убеждение, что нас бросили или выгнали, что мы не нужны. За восемь лет она ни разу не была в доме отца. Том и Элли приезжали иногда на выходные, проведать нас. А потом, когда Элли попала в аварию и заболела, Том ездил один. Сестра вернулась когда ей стало совсем плохо. Тед тогда работал тогда в нашем приходе, он очень поддерживал меня. А потом, после её смерти, буквально через полгода я вышла замуж, хотя отец был недоволен тем, что мы не выдержали годовой траур. Мне казалось, Ники хотела этого. Она спросила: "меня теперь увезут?". Я сказала, что да, у неё есть папа, он её любит. Она так заверяла меня, что одна, без меня, просто умрёт, что мне становилось страшно. И я поехала с ней. Если даже не я её родила, всё равно – она моя, поскольку мне это материнство дорого досталось. Но иногда мне кажется – я её люблю недостаточно, потому, что я и о себе заботилась, ведь вышла же я за Тома, – она замолчала, тяжело вздохнув.
С какой стати она ему всё это рассказывает?
Джеф неожиданно взял её безвольную руку с колена и поцеловал. Пальцы у неё были ледянные.
– Спасибо.
Марина удивлённо хоть и коротко взглянула на него. Но руку не отняла и Джеф, глядя на алтарь, грел её пальцы в своей ладони, думая о том, как раньше жилось Николь.
– Вы счастливы? – наконец спросил он, поворачиваясь к ней.
Марина некоторое время смотрела на него, медленно сводя брови домиком. Нет, как всё-таки они с Николь похожи! Она смотрела на него озадаченно, хоть и несколько возмущённая откровенными вопросами. Разглядывала, словно изучая, его движения: как он спокойно отпускает её руку, берёт вторую и так же греет, глядя прямо ей в глаза, спокойно и серьёзно, явно ожидая ответа.
Руки у него были большие, твёрдые, горячие. Он то чуть крепче сжимал её пальцы, то чуть отпускал, отчего Марине вдруг стало тревожно.
– Не знаю, – наконец промямлила она.
– Надо знать, – в его голосе промелькнула жёсткость и Джеф сам одёрнул себя за это. – Люди часто просто не умеют быть счастливыми, потому, что не могут оценить преимущества того, что имеют. Быть счастливым нужно учиться. Я спрашиваю вас о счастье не просто так, меня интересует, какую любовь к себе и между вами видит дома Николь?
Поскольку она молчала, он продолжил:
