– Ребёнку часто даже не нужно, чтобы его любили, ребёнок так умеет преломлять мир в своём сознании, что почти самодостаточен. Но ребёнку необходимо видеть любовь к друг другу самых близких для него людей. Это формирует психику, помогает правильному развитию. Я хочу знать, что толкает Николь из дому? Не скажу, что это плохо для меня, я рад, когда она со мной, но думаю – это плохо для Николь, и очень, хоть она уже давно не ребёнок.
– Боюсь, что мы давно упустили время для формирования её психики, – снова вздохнула Марина.
Ей захотелось плакать. Нервирующие вопросы царапали душу и оттого было грустно. Что время ушло и теперь ничего не исправить. Неожиданно Марине стало тепло и Джеф тут же отпустил её руку, словно почувствовал. Теперь она вполне поверила, что он помогал Ники. Странно всё это.
Он откинулся на спинку скамьи, уронив руки на сиденье и разглядывая по частям детали алтарной части храма.
– Думаю, да, – наконец согласился он, роняя слова отстранённо. – Николь теперь уже созревшая личность, знающая и меру ответственность и глубину боли. Не сожалейте об этом, прошлое не должно надрывать душу, оно ушло и нет его власти над вами. Детство заканчивается у всех, раньше или позже, и его уже не вернуть. Принимайте взрослую личность такую, как она есть.
Он ещё сидел на скамье, удобно расставив ноги, даже когда Марина ушла, сказав, что у неё много дел и её ждёт Том. Сидел, смотрел на огонёк возле дарохранительницы, ощущая пустоту внутри. Не об этом молчании внутри говорила Николь?
В конце концов, сумел собрать вместе разрозненные куски впечатлений и фактов. Сложил на задворках сознания, чтобы подумать потом. Пошёл к настоятелю: одному, даже здесь, сидеть стало просто совсем невозможно. В ризнице, у окна, отец Вильхельм, почти невидимый за кипой бумаг, улыбнулся ему. Его словно не удивил столь ранний визит, а может, он просто видел Джефа на мессе и ждал, что он зайдет.
А может, и сам позвал: о н – мог.
– О, хорошо, что вы пришли, Джеф! Я могу вас так называть? Помогите мне немного. Нужно разложить это по страницам.
Кипа растаяла неожиданно быстро, словно в присутствии настоятеля время просто остановилось – такой он был неспешный и радостный, распростряняя вокруг себя успокоение и надёжность.
– Ну, молодой человек. Готовы теперь вы продемонстрировать мне ваши знания? Я вас чуть-чуть отвлёк.
– Не знаю, – искренне признался Джеф, никак не ожидавший такого хода. – Надеюсь.
– Тогда поехали. Символ веры на память расскажете?
– Верую в Бога, Отца всемогущего, Творца неба и земли. И в Иисуса Христа, единого Его Сына, Господа нашего: Который был зачат от Духа Святого, рождён Девой Марией, страдал при Понтии Пилате, был распят, умер и погребён; сошёл в ад; в третий день воскрес из мертвых; восшёл на небеса и восседает одесную Бога Отца всемогущего: оттуда придёт судить живых и мертвых. Верую в Духа Святого, Святую вселенскую Церковь, общение Святых, воскресение плоти, жизнь вечную. Аминь.
– Аминь – согласился настоятель. – А какой это был символ веры?
– Апостольский.
– Ладно, – снова согласился отец Вильхельм. – А какой символ веры мы читаем на мессе?
– Никейский. – сказал Джеф, думая, что на вопрос: почему он так называется – он точно не ответит. Но отец Вильхельм, кивнув, спросил другое:
– Десять Божиих заповедей?
– Я Господь Бог твой, да не будет у тебя других богов, кроме Меня. Не произноси имени Господа Бога твоего напрасно. Святи День Господень.Почитай отца твоего и мать твою. Не убивай. Не прелюбодействуй. Не кради. Не свидетельствуй ложно против ближнего твоего. Не пожелай жены ближнего твоего. Не пожелай имущества ближнего твоего.
Настоятель улыбнулся и эта сияющая улыбка словно осветила всё вокруг: и затемнённую ризницу, в которой горела только настольная лампа, и стол, у которого они сидели, и самого Джефа.
– А что есть заповеди любви?
– Две первые заповеди из десяти, касающиеся Бога.
Настоятель согласно кивнул.
– Тогда назовите все таинства.
– Всего семь. Крещение, Миропомазание, Евхаристия, Покаяние, Соборование, Священство и Брак.
– Дары Святого Духа?
– Мудрость, разум, совет, крепость, ведение, благочестие, страх Божий.
Джеф оттарабанил это, вспоминая, как на библейской группе спорили о том, что значит выражение "и всех объял страх", когда они читали отрывок из евангелиста Луки о том как Иисус воскресил единственного сына у вдовы Наинской. Джефа тогда поразила мысль, что Иисус, делая свои чудеса делал их для всех, даже если эпицентром его чуда был какой-то конкретный человек. И каждый получал от него благодать. Это просто не приходило в голову раньше. Казалось бы – ну чудо и чудо, ясно, что оно предназначено кому-то конкретному. Но что такая сила разом накрывает всех… И как это кто воспримет, зависит от самого человека, каждого оказавшегося в этом круге чуда.
Настоятель засмеялся и Джеф было предположил, что допрос окончен. Но тут последовала следующая подача:
– Условия таинства покаяния?
Оп! Что-то этого он не помнил. Джеф постучал пальцами по столу, размышляя, что же нужно для исповеди.
