Дверь в сарай была открыта, и я вошел внутрь. Солнце светило мне в спину. В сарае пахло сырой землей и еще чем-то техническим, вроде смазочной жидкости. Лиза хорошо организовала это небольшое пространство. Цветочные горшки и горшечная земля находились в дальнем углу. Садовые инструменты — грабли, тяпка, косилка, ножницы, совок, лопата, кирка, гребок — аккуратно висели на крючках или гвоздях, которые были вбиты в два толстых бревна, горизонтально расположенных вдоль стены посередине между полом и потолком. Справа находился узкий верстак с тисками, а над ним — панель с отверстиями, на которой висели ручные инструменты — молоток, отвертки, напильники, гаечные ключи, стамески. Под верстаком был темно-желтый шкафчик с полудюжиной ящиков, вручную расписанных цветами. В одном углу сарая стоял заступ, а рядом на двух гвоздях висел небольшой ломик. Этот ломик я помнил хорошо. С того самого летнего дня, когда я, не подумав, дотронулся до "Лизы, а она пришла в ярость. И быть бы мне мертвым, если бы я не сумел увернуться от ее могучих взмахов. Я потянулся за ломиком, но, снимая его со стены, порезал палец о шляпку одного из гвоздей. Порез был неопасным, но пошла кровь, а руки у меня были грязные. Я отдал ломик Джейку и показал ему рану.
— В одном из ящиков Лиза держит аптечку, — сказал он. — Но я не знаю, в котором.
Я подошел к темно-желтому шкафчику и принялся наугад открывать ящики. В них лежали большей частью гвозди, шурупы и шайбы. Но когда я открыл средний, мне на глаза попалось кое-что еще. Среди болтов и гаек лежали изящные золотые часики и жемчужная заколка.
Джейк растянулся на траве. Когда я подошел, он взглянул мне в лицо и приподнялся.
— Что случилось?
Я протянул ему руки, перепачканные грязью и кровью.
Джейк увидел в моих ладонях скромные драгоценности, пропавшие вместе с Ариэлью. Его глаза поползли вверх, встретились с моими, и я прочел в них нечто, заставившее меня похолодеть.
— Ты знал, — сказал я.
— Нет, — ответил он. — Не наверняка.
Он взглянул в сторону дома, где на веранде, в такт Рахманинову, словно метроном, раскачивался в качалке Эмиль Брандт. Я наклонился к брату.
— Расскажи мне.
— Я не знаю, — ответил он.
— Ты сказал, что знаешь не наверняка.
— Я подумал… — Он запнулся, и я испугался, что он опять начнет заикаться, но Джейк подождал несколько секунд, собрался с духом и продолжил: — С того самого дня, когда ты сказал, будто мистер Брандт убил Ариэль, я размышлял об этом и решил, что навряд ли это был он.
— Почему не он?
— Господи, он же слепой. Но Лиза, она сильная и зрячая, и ей никогда не нравилась Ариэль. Но я рассудил, что если она это и сделала, то лишь по случайности. Как в тот раз, когда она чуть не убила тебя вот этой штуковиной, — сказал он и потряс ломиком. — Помнишь?
— Да, помню. Но, возможно, то была не случайность, — ответил я.
Джейк потупился.
— Я тоже об этом подумал, — сказал он.
— Почему ты ничего не сказал?
— У нее ничего нет, Фрэнк. Только этот дом и брат. Может быть, она решила, что Ариэль собирается это у нее отнять. А что будет, если об этом узнают, и она попадет в тюрьму, или что-то в этом роде?
— Ей место в тюрьме, — сказал я.
— Вот видишь? Я знал, что если я что-нибудь скажу, ты разозлишься.
— Джейк, она сделала не какую-нибудь мелкую пакость. Она убила Ариэль.
— Если ее посадить в тюрьму, это не вернет Ариэль.
— Она должна отплатить за то, что сделала.
— Почему?
— Что значит "почему"?
— Посмотри вокруг. Она почти не покидает этот двор, разве что изредка спускается к реке. У нее никто не бывает, кроме меня. Чем это не тюрьма?
— Она может навредить кому-нибудь еще. Об этом ты подумал?
Джейк положил ломик на траву и не ответил.
Я стоял над ним, злился, как черт, и при этом удивлялся. Он снова увидел то, что проглядели все остальные — ужасную правду, которую придержал при себе.
— Ты ничего не говорил Лизе?
Он помотал головой. А потом сказал:
— До седмижды семидесяти раз, Фрэнк.
— Чего?
— Он поднял лицо к солнцу.
— До седмижды семидесяти раз. Так мы должны прощать.
— Тут дело не в прощении, Джейк.
— А в чем?
— В законе.
Я услышал, как отворилась задняя дверь, поднял глаза и увидел Лизу, несущую поднос с тремя бутылками "кока-колы" и тарелочкой печенья.
Джейк не сводил с меня глаз.
— В законе? Так вот о чем ты думаешь?
Лиза спустилась по ступенькам и направилась к нам через двор.
— Фрэнк, — умоляюще проговорил Джейк.
Я не видел Лизиной улыбки. Я только видел, как легко она ступает.
— Пожалуйста, — сказал Джейк.
— Уоррен Редстоун, — ответил я.
Джейк недоуменно взглянул на меня.
— Что?
— Шериф до сих пор его разыскивает. А если его найдут, он попытается бежать, и его застрелят? Ты сможешь с этим жить?
Джейк задумался, его плечи поникли, и он помотал головой, признавая свое поражение.
Долгие недели я прожил с мыслью, что это я упустил убийцу Ариэли. И хотя отец помог мне справиться с этим бременем, оно все еще меня тяготило. Но на этой старой тенистой ферме оно окончательно испарилось. Уоррен Редстоун — не убийца. Он не сделал моей семье ничего плохого. А то, что я собирался сделать, освободит его.
