– Не всегда, – нахмурившись, призналась я. – Но в большинстве случаев.
– Ты ведь хочешь выиграть это дело?
– Разумеется. Вот почему я использую эту защиту. И тебе следует ее придерживаться, потому что ты тоже хочешь выиграть.
Кэти подняла руку, чтобы котенок перепрыгнул через нее. Потом посмотрела мне прямо в глаза.
– Но если ты выиграешь, – сказала она, – я все же проиграю.
В воздухе носился аромат опилок, и небо прореза́л вой гидравлических пил, когда около шестидесяти амишских мужчин собирали деревянный каркас огромной стены коровника. Все эти мужчины, отличавшиеся по возрасту, росту и телосложению, носили на поясе небольшие сумки с гвоздями и молотком. Желая помочь старшим, вокруг топтались мальчишки, ради такого случая рано отпущенные из школы.
Я вместе с другими женщинами стояла на пригорке, скрестив руки и созерцая чудо воздвижения коровника. На земле лежали четыре стены, собранные поначалу на плоскости. Группа мужчин расположилась на расстоянии нескольких футов друг от друга вдоль будущей западной стены. Владелец строящегося коровника Мартин Зук встал чуть поодаль. По команде, произнесенной им на амишском диалекте, мужчины взялись за каркас стены и принялись поднимать его. Мартин встал у них за спиной, длинным шестом удерживая стену в нужном положении, в то время как Аарон удерживал другую сторону. У основания стены сгрудились еще с десяток плотников, прибивая ее на место отрывистыми ударами молотков. Один из плотников продвигался вдоль цементного фундамента, через равные промежутки одним ударом молотка загоняя гвозди в деревянную раму, примыкающую к нему. За ним следом шла пара энергичных школьников, забивающих гвозди тремя или четырьмя резкими ударами.
Сладковатый слабый запах новой постройки смешивался с более резким запахом мужского пота, когда мужчины поднимали остальные стены и укрепляли их, а потом, как обезьяны, взбирались на деревянные стропила, чтобы закрепить настил крыши. Я вспомнила о рабочих, которые делали новую крышу для нашего дома. Тогда мне было шестнадцать, и я с благоговением и страхом смотрела, как они с обнаженными торсами, с банданами на головах, расставляя ноги под углом, лихо ходят по черному толю под грохот несущейся из переносного стереомагнитофона музыки. Эти люди, казалось, работали гораздо напряженнее той бригады, однако ни один из них не закатал даже рукава светлой рубашки.
– Хороший день для этого, – сказала Сара за моей спиной другой женщине, когда они ставили блюда с угощениями на длинные складные столы.
– Не слишком жарко, и не слишком холодно, – согласилась женщина.
Это была жена Мартина Зука. Меня с ней однажды познакомили, но я не могла вспомнить ее имя. Она торопливо прошла мимо Сары и поставила на стол блюдо с жареной курицей. Потом сложила руки чашечкой и прокричала:
– Идите обедать!
Почти одновременно все мужчины отложили молотки и гвозди, отстегнули с пояса сумки. Мальчишки, не истратившие всю энергию, помчались к старой ванне с водой, стоявшей во дворе. Сгрудившись у ванны, они со смехом и шутками передавали друг другу кусок мыла. Потом вытерлись светло-голубыми полотенцами и уступили место у ванны краснолицым потным мужчинам.
За стол первым уселся Мартин Зук, его сыновья справа и слева от него. Мужчины заняли свободные места. Мартин опустил голову, и на какое-то время стали слышны лишь скрип скамей под мужчинами и их размеренное дыхание. Потом Мартин поднял взгляд и потянулся за курицей.
Я ожидала услышать оживленный разговор, по крайней мере обсуждение строительства коровника. Но почти никто не разговаривал. Проголодавшимся людям было не до любезностей, они жадно уплетали еду.
– Оставьте место для чего-то еще, – наклоняясь над столом с полным блюдом курицы, сказала жена Мартина. – Сара испекла пирог с тыквой.
Когда заговорил Сэмюэл, то сразу привлек к себе внимание, поскольку за столом говорили мало.
– Кэти, – сказал он, и та от неожиданности подскочила, – это твой картофельный салат?
– Ну ты же знаешь, что да, – ответила Сара. – Только Кэти кладет в него помидоры.
Сэмюэл взял себе добавки:
– Вкусная еда, и я привык к ней.
Сидящие за столом продолжали поглощать обед, словно не замечая, как мучительно краснеет Кэти и улыбается медлительной улыбкой Сэмюэл, не замечая публичного проявления симпатии, не свойственного этому кругу людей. Через несколько минут, когда мужчины встали из-за стола, а мы остались прибраться, Кэти продолжала упорно смотреть в сторону коровника.
Посуду вымыли и вернули женщинам, которые принесли еду. Гвозди собрали в пакеты из оберточной бумаги, молотки засунули за сиденья багги. На фоне пурпурного неба четко вырисовывался величавый силуэт нового коровника.
– Элли…
Я обернулась, с удивлением услышав этот голос:
– Сэмюэл?
Он держал в руках шляпу, все время перебирая ее по краю, как гимнастический ролик.
– Я подумал, может быть, вы захотите заглянуть внутрь.
– Внутрь коровника? – Во все время, пока мы были на монтаже строения, я не видела на площадке ни одной женщины. – С удовольствием.
