В следующий момент послышался стук в дверь, и я встала, чтобы открыть ее. По взгляду, которым обменялись Аарон с Эламом, я поняла, что, по их разумению, столь поздний посетитель в будний день наверняка вестник беды. Я уже дотронулась до ручки двери, когда дверь, которую толкнули снаружи, распахнулась. На пороге стоял Джейкоб Фишер. Сначала он наткнулся на мой изумленный взгляд, на его губах играла нервная кривая улыбка.
– Привет, мама, вот и я, – оживленно произнес он в духе пародии на телевизионный ситком, которую поняли только мы двое. – Что у вас на ужин?
Первой подбежала Сара, привлеченная звуками голоса сына, которого не видела много лет. Зажимая рот ладонью и улыбаясь сквозь слезы, она была уже в ярде от Джейкоба, когда простым движением руки ее остановил Аарон:
– Нет. – Он надвинулся на своего сына, и из страха перед ним Сара вжалась в стену. – Тебя здесь больше не ждут.
– Почему, папа? – спросил Джейкоб. – Дело не в том, что так сказал епископ. И кто ты такой, чтобы устанавливать правило более строгое, чем «Орднунг»? – Он сделал шаг вперед. – Я скучаю по своим родным.
Сара чуть не задохнулась:
– Ты вернешься в лоно Церкви?
– Нет, мама, не могу. Но я очень хочу вернуться домой.
Аарон, стиснув зубы, стоял лицом к лицу с сыном. Потом, не говоря ни слова, повернулся и вышел из комнаты. Через несколько секунд в задней части дома хлопнула дверь.
Потрепав Джейкоба по плечу, Элам медленно пошел вслед за собственным сыном. Сара, по лицу которой текли слезы, протянула руки к своему старшему ребенку:
– О-о, не могу в это поверить! Не могу поверить, что это ты!
Глядя на нее, я поняла, почему мать будет недоедать, но накормит ребенка, поняла, что у нее всегда найдется время и место для ребенка, что она может быть мягкой и податливой и в то же время сильной, способной горы сдвинуть. Сара водила пальцами по изгибам и впадинкам лица Джейкоба – безбородый, возмужавший, другой.
– Мальчик мой, – шептала она. – Красивый мой мальчик.
В тот момент я представила себе девушку, какой она была в восемнадцать – стройную и сильную, застенчиво показывающую молодому мужу новорожденного младенца. Сара сжала руки Джейкоба, не желая ни с кем его делить, даже с Кэти, которая подскочила, как щенок, за своей долей ласки. Джейкоб встретился со мной взглядом над головами женщин:
– Элли, приятно вновь увидеться.
Джейкоб быстро согласился выступить для Кэти свидетелем – наилучший вариант, поскольку ее мать или отец никоим образом не могли бы встать на свидетельскую трибуну. В тот день я как раз работала над составлением прямого допроса. Однако еще раньше я планировала порепетировать с ним в Стейт-Колледже, понимая, как трудно ему украдкой пробраться на ферму, не вызывая подозрений Аарона. Но теперь получалось, что Джейкоб играет по своим правилам.
Сара повела его на кухню, чтобы угостить горячим шоколадом – было ли это по-прежнему его любимым лакомством? – и кексом из тех, что она испекла утром. Я заметила и уверена, Джейкоб тоже заметил, что, когда он сел, крещеные члены семьи встали, пусть они радовались примирению, но все же не могли сидеть за одним столом с отлученным от Церкви амишем.
– Почему ты вернулся? – спросила Кэти.
– Время пришло, – ответил Джейкоб. – Во всяком случае, пришло время тебе и маме увидеть меня.
Сара отвела взгляд:
– Твой отец был страшно взбешен, когда узнал, что Кэти навещала тебя. Мы его ослушались, и он огорчается. Дело не в том, что он не хочет тебя видеть или не любит тебя. Он хороший человек, строгий к другим, но более всего строгий к себе. Когда ты принял решение выйти из Церкви, он не винил тебя.
– Что-то не припомню, – фыркнул Джейкоб.
– Это правда. Он винил себя за то, что, будучи твоим отцом, не воспитал в тебе стремление остаться.
– Моя учеба не имела к нему никакого отношения.
– Может быть, для тебя, – сказала Сара. – Но не для твоего папы. – Похлопав Джейкоба по плечу, она не торопилась убрать руку, словно не желая отпускать сына. – Все эти годы он наказывал себя.
– Прогнав меня?
– Отказавшись от единственного, чего желал больше всего, – тихо ответила Сара. – Своего сына.
Резко поднявшись, Джейкоб взглянул на Кэти:
– Хочешь прогуляться?
Она кивнула, обрадовавшись, что выбрали ее. Они почти дошли до задней двери, когда Сара окликнула Джейкоба:
– Останешься ночевать?
Он покачал головой.
– Я не стану подводить тебя, – ласково произнес он. – Но, нравится ему это или нет, мама, я буду приезжать сюда.
Иногда, лежа в кровати в доме Фишеров, я спрашивала себя, смогу ли когда-нибудь вновь привыкнуть к городской жизни. Каково это будет – засыпать под пыхтение автобусов вместо уханья сов? Закрывать глаза в комнате, где не бывает полной темноты благодаря неоновым вывескам и уличным фонарям? Работать в высотном здании, куда не доносится запах клевера и одуванчиков?
