– Все это наводит меня на другую мысль, – продолжала Элли. – В соответствии с вашей гипотезой Кэти семь месяцев скрывала беременность и прокралась в коровник, чтобы в полной тишине произвести на свет ребенка, то есть она прибегла ко всевозможным ухищрениям, чтобы никто не узнал о существовании ребенка в утробе или вне нее. Тогда почему все-таки она оставила его в месте, куда через пару часов должны были прийти на дойку работники? Почему было не бросить ребенка в пруд за коровником?
– Не знаю.
– Или на кучу навоза, где его не сразу нашли бы?
– Не знаю.
– На амишской ферме полно мест, помимо груды попон, куда можно было спрятать ребенка.
– Никто не говорил, что обвиняемая сообразительная, – пожав плечами, ответила Лиззи. – Просто – что она совершила убийство.
– Убийство? Речь идет об обычном здравом смысле. Зачем перерезать пуповину, дать ребенку дышать, пеленать его, убивать, а потом оставить там, где его наверняка обнаружат?
– Возможно, у нее было помрачение рассудка, – вздохнула Лиззи.
– И все же, выдвигая обвинение в убийстве, вы утверждаете, что она осознавала свои действия, что заранее обдумала их и совершила преднамеренное убийство! – набросилась на нее Элли. – Может ли человек одновременно поступать умышленно и нерешительно?
– Я не психиатр, мисс Хэтэуэй. Не знаю.
– Да, – многозначительно произнесла Элли. – Не знаете.
Когда Кэти и Джейкоб были детьми, летом они играли вместе в кукурузных полях, пробираясь по ним, как в лабиринте. Невероятно, какими густыми и зелеными вырастали эти стены. Кэти могла стоять всего в футе от брата по другую сторону от такой стены и даже не знать об этом.
Однажды – Кэти было около восьми – она потерялась. Они играли в игру «Следуй за лидером», но Джейкоб убежал вперед и исчез. Кэти звала его, но он не откликался. Она принялась ходить кругами, устала, ее мучила жажда, и наконец она легла на спину. Прищурившись, Кэти смотрела вверх сквозь стебли кукурузы, успокаивая себя тем, что видит все то же старое солнце, то же старое небо, тот же знакомый мир, в котором проснулась сегодня утром. И в конце концов Джейкоб, чувствуя себя виноватым, пришел к ней.
Сидя за столом адвоката под шквалом доносящихся с разных сторон слов, Кэти вспоминала тот день в кукурузе.
Когда все идет своим чередом, дела должны в конце концов наладиться.
– Пациентка была доставлена в отделение «скорой помощи» с вагинальным кровотечением, тест мочи на беременность был положительным. Матка размером двадцать четыре недели была вялая, а шейка открыта, – сказал врач Сиборн Блэр. – Для прекращения кровотечения мы поставили ей капельницу с питоцином.
– Обвиняемая согласилась на лечение? – спросил Джордж.
– Насколько я помню, нет, – ответил доктор Блэр. – Ее очень смутила необходимость осмотра, хотя время от времени мы наблюдаем это у молодых женщин из отдаленных регионов.
– После того как вы оказали обвиняемой помощь, у вас была возможность поговорить с ней?
– Да. Естественно, мой первый вопрос касался ребенка. Очевидно было, что мисс Фишер недавно родила, но новорожденного с ней не было.
– Какое объяснение дала обвиняемая?
Доктор Блэр взглянул на Кэти:
– Что она не рожала ребенка.
– А-а… – откликнулся Джордж. – Что, как вы знали, было ошибочно с медицинской точки зрения.
– Совершенно верно.
– Вы продолжали ее расспрашивать?
– Да, но она не призналась в беременности. Тогда я предложил проконсультироваться у психиатра.
– Психиатр осматривал обвиняемую в больнице?
– Насколько мне известно, нет, – ответил врач. – Пациентка не согласилась на это.
– Благодарю вас, – закончил Джордж. – Свидетель ваш, – кивнул он адвокату.
Элли забарабанила пальцами по столу, после чего встала:
– Вялая матка, позитивный тест мочи, кровотечение, осмотр шейки матки. Эти обследования дают основание считать, что Кэти родила?
– Да.
– Эти обследования дают основание полагать, что Кэти убила своего ребенка?
Доктор Блэр снова взглянул на Кэти.
– Нет, – ответил он.
Доктор Карл Эджертон свыше пятнадцати лет проработал в округе Ланкастер судмедэкспертом и вполне соответствовал этой роли со своими кустистыми бровями и откинутыми со лба белыми волосами. Он принимал участие в сотнях судебных процессов и к каждому подходил со слегка раздраженным выражением лица, как бы говорящим, что лучше бы ему остаться в своей лаборатории.
– Доктор, – обратился к нему прокурор, – доложите нам, пожалуйста, результаты вскрытия младенца Фишера.
– Да, конечно. Это был живорожденный, но родившийся раньше срока младенец мужского пола, без врожденных аномалий. Были признаки острого хориоамнионита, а также мекониевой аспирации и ранней стадии пневмонии. Были также различные признаки перинатальной асфиксии. Кроме того, были обнаружены периоральные эскимозы, а в полости рта – хлопчатобумажные волокна, идентичные ткани рубашки, в которой был найден младенец.
– Ненадолго прервемся ради тех из нас, кто не учился в медицинском колледже, – улыбнувшись судье, сказал Джордж. – Говоря, что младенец родился раньше срока и родился живым, что вы имели в виду?
