– Верно, – ответил доктор Эджертон. – Дифтероидами.
– На чем вы основывали идентификацию этих… дифтероидов? – спросила Элли.
– На тестах с окрашиванием по Граму и морфологии бактериальных колоний на культурах плаценты и плода.
– Вы проводили какие-нибудь биохимические исследования, подтверждающие, что это были дифтероиды?
– В этом не было необходимости, – пожал плечами доктор. – Наверное, вы перед каждым судебным делом перечитываете свои учебники, мисс Хэтэуэй? Я занимаюсь этим пятнадцать лет. Уж поверьте мне, я знаю, как выглядят дифтероиды.
– Вы на сто процентов уверены, что это были дифтероиды? – настаивала Элли.
– Да, уверен.
Элли чуть улыбнулась:
– Вы также упоминали, что плацента носила признаки острого хориоамнионита. Это правда, что хориоамнионит может привести к всасыванию плодом инфицированных околоплодных вод, отчего развивается врожденная пневмония, которая, в свою очередь, приводит к сепсису и смерти?
– Очень, очень редко.
– Но это все-таки случается?
– Да, но это явная натяжка, – вздохнул судмедэксперт. – Гораздо более реалистично считать хориоамнионит причиной преждевременных родов, чем смерти.
– Однако, по вашему собственному признанию, – не унималась Элли, – вскрытие показало признаки пневмонии на ранней стадии.
– Это верно, но в легкой форме, которая вряд ли привела бы к смерти.
– Согласно отчету о вскрытии, в воздушных промежутках легких был обнаружен меконий. Разве это не говорит о заболевании плода?
– Да, в том смысле, что стул плода – меконий – попал в околоплодную жидкость и вдыхался легкими. Это может угрожать дыханию.
Элли подошла к свидетелю:
– Вы только что рассказали нам о двух дополнительных причинах, которые могли привести к угнетению дыхания этого младенца: врожденная пневмония, а также вдыхание мекония.
– Да.
– По вашему свидетельству, причиной смерти этого ребенка явилась асфиксия.
– Конечно.
– Разве не верно, что пневмония и вдыхание мекония – то и другое вызвано естественными причинами – могли привести к асфиксии?
Похоже, это позабавило доктора Эджертона, словно он в точности знал, чего добивается Элли.
– Возможно, мисс Хэтэуэй. Если только удушение не повинно в этом само по себе.
Сама концепция торговых автоматов, продающих суп и кофе, представлялась Элли несколько сомнительной: как долго вся эта жидкость находится внутри? Откуда он знает, что тебе нужно: кофе без кофеина или куриный бульон? Она стояла перед одним таким автоматом на цокольном этаже суда, уперев руки в бока и ожидая появления маленького пластикового стаканчика, над которым поднимается пар.
Ничего.
– Давай, – пробубнила она, слегка лягнув автомат, потом подняла кулак и для верности двинула по плексигласу. – Между прочим, пятьдесят центов, – более громко произнесла она.
Голос у нее за спиной остановил ее на полуслове.
– Напоминай мне никогда не давать тебе в долг, – сказал Куп, взяв Элли за плечи и прикоснувшись губами к изгибу ее шеи.
– Можно подумать, кто-то следит за этими штуковинами, – фыркнула Элли, повернувшись к автомату спиной.
Но тут до автомата будто что-то дошло, и он начал изрыгать горячий кофе без чашки, обрызгав ей туфли и лодыжки.
– Вот черт! – взвизгнула она, отпрыгивая в сторону, затем заметила на светлых чулках коричневые пятна. – Ну и дела!
Куп уселся на металлический стул:
– Когда я был маленьким, моя бабушка постоянно пыталась подстроить какие-то каверзы. То нарочно опрокинет бутылку с молоком, то споткнется о собственную ногу, то прольет воду на кофту.
– Не удивительно, что ты занялся психическим здоровьем, – потирая лодыжки, сказала Элли.
– Бабушка неспроста так себя вела, особенно если учесть, что она была суеверной. Если ей предстояло сделать что-то важное, она хотела убрать с дороги всякие беды, чтобы потом ничего не мешало.
– Ты же знаешь, это не помогает.
– Ты так уверена? – Куп положил ногу на ногу. – А что, если после случая с этим автоматом, ты войдешь в зал суда и все разыграешь, как по нотам?
Элли села на стул рядом с ним и вздохнула:
– Знаешь, Кэти все время дрожит. – Сложив вчетверо испачканную салфетку, Элли положила ее на пол рядом со стулом. – Я чувствую, как она дрожит рядом со мной, точно камертон.
– Хочешь, чтобы я с ней поговорил?
– Не знаю, – ответила Элли. – Боюсь, она еще больше испугается, если завести с ней разговор.
– Говоря на языке психологии…
– Но мы говорим на языке права, Куп. И самое важное – провести ее через суд без нервного срыва.
– До сих пор у тебя все шло хорошо.
– Я пока еще ничего не сделала!
– А-а, теперь я понимаю. Если уж Кэти так нервничает, слушая свидетельские показания, то что с ней будет, когда ты выставишь ее свидетелем? – Он нежно погладил Элли по спине. – Наверное, тебе уже приходилось работать с робкими клиентами.
– Конечно.
– Ты… – Куп умолк, когда в комнату вошел другой адвокат. Тот кивнул и опустил в кофейный автомат пригоршню монет. – Осторожно, – предупредил его Куп, – он не приучен к горшку.
Сидящая рядом с ним Элли с трудом сдержала смех. Адвокат ударил по испорченному автомату, тихо выругался и пошел к лестнице. Элли улыбнулась Купу:
– Спасибо, мне это было нужно.
