Остального Кэти не услышала. Она поняла лишь, что в этот момент в одной комнате с ней находится Адам. Она прерывисто задышала, и каждый вдох шелестел, словно она разворачивала обертку, в которую было завернуто его сладкое имя. Адам положил ладонь на Библию, а Кэти представила себе, что его ладонь прижимается к ее плоскому животу.
А потом он взглянул на нее. В его глазах была печаль, и Кэти подумала, что боль затопила его, как море, доходя до голубизны глаз. Он, не отрываясь, смотрел на нее. Воздух стал густым, и сердце глухо забилось у нее в груди.
Кэти кусала губы, охваченная стыдом, как плотной шалью. Она это совершила, она довела их до такого состояния.
Она поднесла к лицу дрожащие руки, думая по-ребячьи: если она не видит Адама, то сама станет невидимкой.
– Мисс Хэтэуэй, – сказала судья. – Вам не нужен перерыв?
– Нет, – ответила Элли. – Моя клиентка в порядке.
Но Кэти не была в порядке. Дрожь ее не унималась, слезы лились все сильнее, и, хоть убей, она никак не могла поднять глаза и посмотреть на Адама. Она ощущала на себе пристальные взгляды присяжных, как булавочные уколы, недоумевая, почему Элли не сделает для нее только одно – не даст ей убежать отсюда не оглядываясь.
– Пожалуйста, – прошептала она Элли.
– Ш-ш-ш! Доверься мне.
– Вы уверены, советник? – спросила судья Ледбеттер.
Элли бросила взгляд на присяжных, на их открытые рты:
– Абсолютно.
В этот момент Кэти показалось, что она по-настоящему ненавидит Элли.
– Ваша честь, – послышался его голос – о Господи! – его глубокий милый голос. – Можно я… – Он поднял с трибуны коробку с салфетками и кивнул в сторону Кэти.
– Нет, мистер Синклер. Вы останетесь на месте, – распорядилась судья.
– Я должен это опротестовать, Ваша честь! – настаивал прокурор. – Мисс Хэтэуэй выставила этого свидетеля для чисто драматического эффекта, в этом нет особого смысла.
– Я еще даже не допросила его, Джордж, – сказала Элли.
– Советник, подойдите, – сказала судья Ледбеттер.
Она что-то сердито зашептала Элли и окружному прокурору, их голоса иногда поднимались. Адам смотрел на Кэти, которая продолжала рыдать. Потом взял коробку с салфетками и открыл калитку, закрывающую свидетельскую трибуну.
Судебный пристав сделал шаг вперед:
– Сэр, простите, но…
Адам протиснулся мимо него и, громко топая ногами, направился к столу адвоката. Судья Ледбеттер окликнула его по имени. Он продолжал идти, и она постучала молотком:
– Мистер Синклер! Вы сейчас же остановитесь – или я привлеку вас за неуважение к суду!
Но Адам не остановился. Не обращая внимания на возмущенные тирады судьи, Адам опустился на колени рядом с Кэти. Она ощущала его запах, чувствовала исходящее от его тела тепло и подумала: «Это мой Армагеддон».
Потом к ее щеке прикоснулась мягкая салфетка.
Голоса судьи и юристов затихли, но Кэти этого не заметила. Адам гладил ее по щеке, и она закрыла глаза.
Где-то там Джордж Каллахэн вскинул руки и вновь пустился в спор.
– Спасибо, – прошептала Кэти, забирая салфетку из рук Адама.
Он молчаливо кивнул. Судебный пристав, следуя приказу, заломил Адаму руки и поднял его на ноги. Кэти смотрела, как его ведут обратно к свидетельской трибуне. Каждый неторопливый шаг казался ей следующей милей между ними.
– Я охотник за привидениями, – отвечая на вопрос Элли, сказал Адам. – Я ищу и фиксирую паранормальные явления.
– Можете объяснить, что это подразумевает?
– Остаюсь по ночам в местах, которые, по рассказам, посещаются привидениями, пытаюсь определить изменения энергетического поля с помощью либо лозы, либо специальной фотографии.
– Помимо вашей степени доктора философии по парапсихологии из Пенсильванского университета, у вас есть другие степени?
– Да. Бакалавр наук и степень магистра из Массачусетского технологического института.
– В какой области, мистер Синклер?
– Физика.
– Значит, вы считаете себя ученым?
– Без сомнения. Именно поэтому я знаю, что паранормальные явления должны существовать. Любой физик скажет вам, что энергия не теряется, а лишь трансформируется.
– Как вы познакомились с Джейкобом Фишером? – спросила Элли.
– Мы познакомились на занятии в университете. Я был ассистентом преподавателя, он студентом. Меня сразу покорила его поглощенность учебой.
– Можете конкретизировать?
– Ну, если учесть область моих исследований, я не могу позволить себе несерьезно относиться к своей работе. Я обнаружил, что лучший способ продвинуться в деле – заставить себя работать без отдыха и не обращать внимания на мнение окружающих. В этом Джейкоб напоминал меня. Как это ни странно для студента, он меньше интересовался общественной жизнью кампуса, чем самой учебой. Когда подошло время сдать мой дом в аренду, поскольку я собирался поехать в командировку, я предложил ему снять его.
– Когда вы познакомились с сестрой Джейкоба?
Адам перевел взгляд с Элли на Кэти:
– Это было в тот день, когда я защитил степень доктора философии. Нас познакомил ее брат.
– Можете об этом рассказать?
