– Она была красивая, с широко распахнутыми глазами и застенчивая. Я знал, что она из амишей, – узнал об этом от Джейкоба, – но она была одета, как обычные люди. – Адам помедлил, потом поднял ладонь. – Мы поздоровались за руку. Обычная вещь. Но я помню, что не хотел отпускать ее руку.
– У вас появилась возможность снова увидеть Кэти?
– Да, она навещала брата раз в месяц. Джейкоб переехал ко мне в дом за несколько месяцев до моего отъезда, так что я виделся с Кэти, когда она приезжала в Стейт-Колледж.
– Ваши отношения развивались?
– Мы очень быстро подружились. Она интересовалась моей работой, уважительно относилась к тому, что я пытаюсь делать. Мне было легко с ней разговаривать, потому что она такая открытая и искренняя. Для меня она как будто была не из этого мира – и во многих смыслах так оно и было. – Он задвигался на стуле. – Меня к ней тянуло. Я понимал, что это нехорошо, ведь я на десять лет старше, опытный и явно не из амишей. Но я не мог выбросить ее из головы.
– Вы стали любовниками?
Он видел, как щеки Кэти зарделись.
– Да…
– Кэти спала с кем-то до вас?
– Нет. – Адам откашлялся. – Она была девственницей.
– Вы любили ее, мистер Синклер?
– Я и сейчас ее люблю, – тихо произнес он.
– Тогда почему вас с ней не было, когда она забеременела?
– Я не знал об этом, – покачал головой Адам. – Я дважды откладывал поездку, чтобы быть рядом с Кэти. Но в тот вечер после… после близости я уехал в Шотландию.
– Вы приезжали в Штаты в этот период?
– Нет. Если бы приехал, то навестил бы Кэти. Но я находился в отдаленных селениях, труднодоступных местах. В субботу я впервые за год ступил на землю Америки.
– Что бы вы сделали, мистер Синклер, если бы узнали о ребенке?
– Не раздумывая женился бы.
– Но вам пришлось бы стать амишем. Вы могли бы обратиться в другую веру?
– Я знаю, так делают, но я, вероятно, не смог бы.
– Значит, женитьба вам не подошла бы. Какие могли быть другие варианты?
– Ну, скажем, я оставил бы ее среди родных и друзей, надеясь, что нас все-таки ждет совместное будущее.
– Какого рода будущее?
– То, что она захотела бы или была способна мне дать, – ответил Адам.
– Поправьте меня, если я ошибаюсь, – продолжала Элли, – но совместное будущее амишской женщины и мирского мужчины представляется мне весьма маловероятным.
– Сагуаро[18] может влюбиться в снежного человека, – вполголоса произнес Адам, – но где они построят свой дом? – Он вздохнул. – Я не хотел быть несчастным любовником. Я был бы совершенно счастлив, найдя какой-нибудь уголок Вселенной, где мы с Кэти могли бы просто быть самими собой. Но раз уж я любил ее, то не мог просить ее отвернуться от всего, к чему она привыкла. Вот почему в прошлом году я поступил как трус. Я уехал, надеясь, что ко времени моего возвращения все чудесным образом изменится.
– И оно изменилось?
– Да, но не к лучшему, – скривился Адам.
– Что вы узнали, когда вернулись в субботу?
– Кэти родила от меня ребенка. – Он сглотнул. – И ребенок умер.
– Вероятно, узнав об этом, вы очень расстроились?
– Да, это так, – ответил Адам.
– Какая была ваша первая реакция?
– Я хотел поехать к Кэти. Я был уверен, что она так же огорчена, как и я, если не больше. Думал, мы сможем помочь друг другу.
– Знали ли вы в тот момент, что Кэти обвиняют в убийстве ребенка?
– Да.
– Вы узнали, что ваш ребенок мертв и что Кэти подозревают в его убийстве, но тем не менее вы хотели поехать к ней, чтобы дать и получить утешение?
– Мисс Хэтэуэй, – сказал Адам, – Кэти не убивала нашего ребенка.
– Почему вы так в этом уверены?
Адам опустил глаза:
– Потому что я писал диссертацию на эту тему. Любовь – это мощнейшая энергия. Мы с Кэти любили друг друга. Но мы не могли любить друг друга в моем мире, как и в ее мире тоже. И вся эта любовь, вся эта энергия должна была во что-то перейти. Она перешла в нашего ребенка. – Его голос пресекся. – Если даже мы не могли принадлежать друг другу, нам обоим мог принадлежать этот ребенок.
– Если вы так ее любили, – спросил Джордж в ходе перекрестного допроса, – то почему не писали ей?
– Я писал. Писал каждую неделю, – ответил Адам.
Сквозь опущенные ресницы он посматривал на Элли Хэтэуэй. Она заранее попросила его не говорить о письмах, так и не дошедших до Кэти, потому что тогда выяснилось бы, что Джейкоб не хотел, чтобы сестра связывала свое будущее с Адамом, – удар против защиты несчастного любовника.
– Значит, за все время переписки она так и не сообщила вам, что беременна?
– Насколько я понимаю, она никому об этом не говорила.
Джордж поднял брови:
– А не могло ли быть причиной ее скрытности то, что она не так трепетно, как вы, относилась к вашему роману?
– Нет, этого не…
– Или, может быть, она пустилась в ту дикую авантюру, а теперь намерена вернуться к своему амишскому бойфренду – и концы в воду.
– Вы ошибаетесь.
– Может быть, она не сказала вам, потому что планировала избавиться от ребенка.
– Она бы этого не сделала! – уверенно произнес Адам.
– Извините, если я чего-то не понял, но вы были в коровнике в ту ночь, когда она родила?
– Вы знаете, что не был.
– Тогда вы не можете сказать наверняка, что произошло на самом деле.
