У меня вспотели ладони, прижатые к полированной поверхности судейской скамьи.
– Мы никогда прежде не работали вместе в суде, – сказала я. – Мистер Каллахэн пытается настроить против меня присяжных, показывая, что мы с доктором Купером знаем друг друга лично и в профессиональном плане.
– Мистер Каллахэн? – обратилась к нему судья.
– Ваша честь, полагаю, здесь имеет место конфликт интересов, и я хочу, чтобы присяжные об этом знали.
Пока судья взвешивала наши высказывания, мне вдруг вспомнился тот первый раз, когда Кэти призналась, что знает отца ребенка. Через окно за нами подглядывала полная белая луна, и Кэти замирающим голосом произнесла вслух имя Адама. А всего десять минут назад: «Воспоминания – все, что у меня осталось, а ты выдала мой секрет».
Если Джордж Каллахэн сделает это, он ограбит меня.
– Хорошо, – сказала судья. – Разрешаю вам продолжить допрос.
Я вернулась к адвокатскому столу и села рядом с Кэти. Почти сразу она потянулась к моей руке и сжала ее.
– Давно вы знакомы с защитником? – спросил Джордж.
– Двадцать лет, – ответил Куп.
– А правда, что у вас с ней не только профессиональные отношения?
– Мы с ней давние друзья. Я бесконечно ее уважаю.
Джордж смерил меня взглядом с головы до ног, и в тот момент у меня возникло сильное желание двинуть ему в зубы.
– Друзья? – настаивал он. – Ничего больше?
– Это вас не касается, – отпарировал Куп.
Прокурор пожал плечами:
– Так же думала и Кэти, и посмотрите, куда это ее завело.
– Протестую! – сказала я, поднявшись так стремительно, что едва не увлекла за собой Кэти.
– Поддерживаю.
– Беру свои слова назад, – улыбнулся мне Джордж.
– Пошли, – немного погодя сказал мне Куп, когда его отпустили и судья объявила перерыв на кофе. – Тебе надо прогуляться.
– Мне надо остаться с Кэти.
– Нянькой побудет Джейкоб, правда? – спросил Куп, похлопав брата Кэти по плечу.
– Конечно, – откликнулся Джейкоб, чуть выпрямившись на стуле.
– Ладно.
Я вслед за Купом вышла из зала суда под негромкий аккомпанемент гула голосов репортеров, по-прежнему сидящих на галерее.
Едва мы дошли до вестибюля, как прямо передо мной мелькнула вспышка камеры.
– Это правда, – начал репортер, приблизившись ко мне почти вплотную, – что…
– Можно мне кое-что сказать? – дружелюбно прервал его Куп. – Знаете, какой у меня рост?
Репортер нахмурился:
– Шесть футов два дюйма? Шесть футов три?
– Около того. Знаете, сколько я вешу?
– Сто девяносто фунтов.
– Прямо в точку. Знаете, я сейчас всерьез подумываю отобрать у вас эту камеру и шмякнуть об пол.
– Полагаю, вы во всех смыслах телохранитель, – ухмыльнулся репортер.
Я схватила Купа за руку и потащила в коридор, где нашла пустую комнату для совещаний. Куп уставился на закрытую дверь, словно размышляя, не пойти ли ему за репортером.
– Не стоит выносить это на публику, – сказала я.
– Но подумай о психологическом удовлетворении.
Я опустилась в кресло:
– Не могу поверить, что ни один не попытался сфотографировать Кэти, но они пошли за мной.
Куп улыбнулся:
– Если они станут гоняться за Кэти, то это выставит их в невыгодном свете – нарушение свободы вероисповедания и прочее. Но им все же необходима какая-то сенсация. Остаетесь вы с Каллахэном, и, поверь мне, камера полюбит тебя больше, чем его. – Он помолчал. – Ты выступила потрясающе.
Пожав плечами, я сбросила с ног туфли:
– Ты сам был чертовски хорош. Лучший свидетель из тех, что у нас были…
– Что ж, спасибо…
– …пока Джордж полностью не расшатал твою убедительность.
Куп подошел и встал рядом со мной:
– Блин! Но ему ведь не удалось свести на нет все мои показания своей чепухой?
– Это зависит от того, насколько самоуверенны присяжные и считают ли они, что мы морочим им головы. Присяжные не любят, когда их пытаются облапошить. – Я скривилась. – Разумеется, теперь они будут думать, что я пытаюсь сбить с толку любого свидетеля.
– Можешь вызвать меня на бис, и я разуверю их в этой мысли.
– Нет, спасибо, не стоит. – (Запустив пальцы мне в волосы, Куп принялся массировать мою голову.) – О господи! Я должна заплатить тебе за это.
– Не-а. Это одна из привилегий того, что ты спишь со мной, желая получить от меня нужные тебе свидетельские показания.
– Ну, тогда оно того стоит. – Я откинула голову назад. – Привет, – прошептала я.
Стоя сзади, он наклонился, чтобы поцеловать меня:
– Привет.
Его губы подбирались к моим губам, но в таком положении поцеловаться было сложно, поэтому я изогнулась и встала в кресле на колени, чтобы оказаться в объятиях Купа. Через минуту он оторвался от меня и коснулся лбом моего лба:
– Как наш малыш?
– Отлично, – с кривой ухмылкой ответила я.
– Что такое?
– Хотелось бы, чтобы у Кэти было с Адамом нечто подобное, – сказала я, – и чтобы она поверила, что все получится.
Куп наклонил голову:
– А получится, Эл?
– С этим ребенком все будет хорошо, – сказала я больше для себя, чем для Купа.
– Об этом ребенке разговора не было. – Он тяжко вздохнул. – Что ты такое говорила во время прямого допроса – что-то на счет первого шага, ты это серьезно?
Я могла прикинуться робкой. Могла сказать ему, будто не представляю, что он имеет в виду. Вместо этого я кивнула.
