– Если в моем мире кого-то обвиняют в грехе, это не значит, что другие люди могут возложить на него вину. Это значит, что этот человек может загладить свою вину и двигаться дальше.
– Ты согрешила, когда зачала ребенка?
Кэти инстинктивно приняла смиренный вид:
– Да.
– Почему?
– Я не была замужем.
– Ты любила этого мужчину?
Из-под полуопущенных ресниц Кэти выискивала взглядом на галерее Адама. Он сидел на краю скамьи с опущенной головой, словно это было и его признание.
– Очень, – пробормотала Кэти.
– Твоя община обвинила тебя в грехе?
– Да. Ко мне пришли дьякон и епископ и попросили исповедаться на коленях в церкви.
– Что произошло после того, как ты исповедалась в зачатии ребенка вне брака?
– Меня на время подвергли порицанию, чтобы я поразмыслила о содеянном. По прошествии шести недель я вернулась, пообещав быть с Церковью. – Она улыбнулась. – Меня приняли обратно.
– Кэти, дьякон и священник просили тебя признаться в убийстве ребенка?
– Нет.
– Почему нет?
Кэти сложила руки на коленях:
– Такое обвинение не было выдвинуто против меня.
– Значит, люди в твоей общине не считали тебя виновной в грехе убийства? – (Кэти пожала плечами.) – Мне нужен ответ на словах, – сказала Элли.
– Нет, не считали.
Элли подошла к столу адвоката, стуча каблуками по паркетному полу:
– Кэти, ты помнишь, что произошло в ту ночь, когда ты родила?
– Обрывки воспоминаний. Каждый раз вспоминаю какой-то кусочек.
– Почему так получается?
– Доктор Купер говорит, это потому, что мой рассудок не может так скоро воспринять чересчур много. – Она кусала губы. – Я как будто отключилась после того, как это произошло.
– Что произошло?
– Родился ребенок.
Элли кивнула:
– Мы уже выслушали показания разных людей, но, полагаю, присяжные захотят услышать твой рассказ о той ночи. Ты знала, что беременна?
Кэти вдруг почувствовала, что мысленно уносится назад, и даже ощутила под ладонями небольшое твердое вздутие в животе.
– Я не могла в это поверить, – тихо произнесла она. – И не верила, пока не пришлось переместить булавки на фартуке, поскольку я поправлялась.
– Ты сказала кому-нибудь?
– Нет. Я отгоняла от себя эту мысль, стараясь сосредоточиться на других делах.
– Почему?
– Я была испугана и не хотела, чтобы родители узнали об этом. – Она тяжело вздохнула. – Я молилась о том, чтобы это было неправдой.
– Ты помнишь, как рожала ребенка?
Кэти обхватила руками живот, как бы вновь испытывая жгучую пронизывающую боль в пояснице и животе.
– Частично, – ответила она. – Помню боль и то, как сено кололо мне спину… но есть промежутки времени, о которых я совсем ничего не помню.
– Какие у тебя были тогда ощущения?
– Я была напугана, – прошептала она. – Очень напугана.
– Ты помнишь самого ребенка? – спросила Элли.
Ребенка она помнила так хорошо, как будто его образ запечатлелся на внутренней стороне ее век. Крошечное, очаровательное существо, не намного больше ее ладони, которое сучило ножками, хрипело и тянулось к ней.
– Он был такой милый. Я взяла его на руки, потерла ему спинку. Я ощущала под кожей его тонюсенькие косточки. Его сердце билось прямо у меня под ладонью.
– Что ты собиралась с ним сделать?
– Не знаю. Наверное, отнесла бы его к матери, нашла бы, во что его завернуть, чтобы он согрелся… но я заснула.
– Ты отключилась.
– Да.
– И продолжала держать ребенка на руках?
– О да, – ответила Кэти.
– Что случилось после этого?
– Я проснулась. Ребенок пропал.
– Пропал? – Элли подняла брови. – Что ты подумала?
Кэти сжала руки.
– Что это был сон, – призналась она.
– Были какие-то доказательства противоположного?
– Моя ночная рубашка была в крови, и немного крови осталось на сене.
– Что ты сделала?
– Пошла на пруд и помылась, – ответила Кэти. – Потом вернулась к себе в комнату.
– Почему ты никого не разбудила, не вызвала врача, не попыталась отыскать ребенка?
– Не знаю… – Ее глаза наполнились слезами. – Надо было. Теперь я это знаю.
– Что произошло, когда ты проснулась на следующее утро?
Кэти провела ладонью по глазам.
– Было такое ощущение, что ничего не изменилось, – отрывисто произнесла она. – Если бы все выглядело немного по-другому, если бы я плохо себя чувствовала, может быть, я не… – Голос ее замер, и она отвела взгляд. – Я подумала: а может, я все это выдумала, что со мной ничего не случилось? Мне хотелось в это верить, потому что тогда мне надо было бы беспокоиться о том, где ребенок.
– Ты знала, где ребенок?
– Нет.
– Не припоминаешь, что куда-то его отнесла?
– Нет.
– Не припоминаешь, что в какой-то момент проснулась с ребенком на руках?
– Нет. Когда я проснулась, его уже не было.
Элли кивнула:
– Ты планировала избавиться от ребенка?
– Нет.
– Ты хотела избавиться от ребенка?
– Нет, когда его увидела, – тихо произнесла Кэти.
Теперь Элли стояла всего в одном шаге от цели. Кэти ждала ее вопрос, ждала, чтобы произнести слова, ради которых пришла сюда. Но, чуть заметно покачав головой, Элли повернулась к присяжным.
– Благодарю вас, – сказала она. – Вопросов больше нет.
