– Да. Если не показываешь, что тебе жаль, если пытаешься оправдаться, получается только хуже. Довольно трудно подходить к священникам, когда все родные и друзья смотрят на тебя. Просто хочешь поскорее покончить с этим, принять наказание, чтобы тебя простили и взяли назад.
– Значит… в вашей Церкви нужно покаяться, чтобы тебя простили. Даже если ты ничего не совершила?
– Ну, не то чтобы людей обвиняли в грехах на пустом месте. Чаще всего для этого есть основание. Даже если история рассказана не совсем верно, обычно ты сделал что-то плохое. И после покаяния наступает исправление.
– Ответь на этот вопрос, Кэти, – натянуто улыбаясь, произнесла Элли. – Если к тебе придет дьякон и скажет, что ты согрешила, а этого не было, ты все равно признаешься?
– Да.
– Понятно. Скажи, почему ты захотела выступить свидетелем на этом суде?
Кэти подняла глаза:
– Чтобы покаяться в грехе, в котором меня обвинили.
– Но это убийство, – заметила Элли. – Это означает, что ты преднамеренно убила своего ребенка, хотела, чтобы он умер. Это так?
– Нет, – прошептала Кэти.
– Ты должна была понимать, что, придя сюда сегодня и заявляя, что убила ребенка, ты заставляешь присяжных поверить в твою виновность, Кэти. Зачем ты это сделала?
– Ребенок умер, и это случилось из-за меня. Не имеет значения, задушила я его или нет, он мертв из-за меня. Я должна понести наказание. – Краем фартука она вытерла глаза. – Я хотела, чтобы все увидели, как я сожалею. Хотела покаяться, – тихо произнесла она, – потому что это единственный способ быть прощенной.
Элли облокотилась на барьер свидетельского места, на миг закрывая Кэти от всех глаз.
– Я прощу тебя, – тихо сказала она только для ушей Кэти, – если ты простишь меня. – Потом она повернулась к судье. – Вопросов больше нет.
– Ладно, вот как все закрутилось, – произнес Джордж. – Вы лишили жизни ребенка, но не убивали его. Вы хотите понести наказание, чтобы вас потом простили за что-то, чего вы не собирались совершать.
– Да, – кивнула Кэти.
Джордж помедлил, словно обдумывая ситуацию, потом нахмурился:
– Так что же случилось с ребенком?
– Я заразила его, и он умер.
– Видите ли, патолог сказал, что ребенок был заражен, но допустил несколько возможных причин его смерти. Вы видели, как ребенок перестал дышать?
– Нет. Я заснула и ничего не помню до того момента, как проснулась.
– Вы так и не видели ребенка после того, как проснулись?
– Он пропал, – сказала Кэти.
– И вы хотите заставить нас поверить, что не имеете к этому никакого отношения? – с нажимом спросил Джордж. – Вы завернули тело ребенка в одеяло и спрятали его?
– Нет.
– Хм… По-моему, вы сказали, что ничего не помните после того, как заснули.
– Я не помню!
– Тогда формально вы не можете сказать наверняка, что не спрятали ребенка.
– Наверное, да… – медленно произнесла озадаченная Кэти.
Джордж с довольным видом ухмыльнулся:
– И формально не можете сказать наверняка, что не задушили ребенка.
– Протестую!
– Беру свои слова назад, – сказал Джордж. – Вопросов больше нет.
Элли тихо выругалась. Присяжным вряд ли стоило слушать язвительные высказывания Джорджа в ходе допроса свидетеля.
– Защита просит перерыва, Ваша честь, – заявила Элли.
Она смотрела, как Кэти выходит из-за ограждения свидетельского места и с величайшей осторожностью пересекает зал, словно опасаясь, что твердый пол может в любой момент провалиться у нее под ногами.
