По правде говоря, Джордж был разочарован. Он ожидал от Элли Хэтэуэй в прямом допросе ее клиентки больше блеска, но она не сказала ничего особенного. И, что более важно, свидетельница тоже. Кэти Фишер сказала то, что все от нее ожидали, и ничто не объясняло отказа, представленного Элли утром в кабинете судьи.
Он улыбнулся Кэти:
– С добрым утром, мисс Фишер.
– Можете называть меня Кэти.
– Тогда, Кэти, давайте продолжим с того места, где вы только что остановились. Вы заснули с ребенком на руках, а когда проснулись, его уже не было. Той ночью вы были единственной свидетельницей происходящего. Так скажите нам, что случилось с ребенком?
Кэти зажмурила глаза, из уголка глаза выкатилась слеза.
– Я его убила.
Джордж замер. С галереи донесся изумленный ропот, и судья постучала молотком, призывая к тишине. Повернувшись к Элли, Джордж вопросительно воздел руки. Та сидела за столом адвоката едва ли не со скучающим видом, и он понял, что для нее это не было сюрпризом. Встретившись с ним взглядом, она дернула плечами.
– Вы убили своего ребенка?
– Да, – пробормотала Кэти.
Он уставился на девушку, сидящую на свидетельском месте. Вид у нее был побитый и несчастный.
– Как вы это сделали? – (Кэти покачала головой.) – Вы должны ответить на этот вопрос.
Она обхватила себя руками:
– Просто я хочу все сделать правильно.
– Погодите. Вы только что признались в убийстве своего ребенка. Я прошу рассказать нам, как вы его убили.
– Простите, – всхлипнула она, – не могу.
Джордж повернулся к судье Ледбеттер:
– Подойти?
Судья кивнула, и Элли подошла к кафедре, где уже стоял Джордж.
– Что происходит, черт побери?! – сердито спросил он.
– Мисс Хэтэуэй?
Элли подняла бровь:
– Ты когда-нибудь слышал о Пятой поправке, Джордж?
– Опоздала, – сказал прокурор. – Она уже взяла на себя вину.
– Не обязательно, – холодно произнесла Элли, хотя оба понимали, что она бессовестно лжет.
– Мистер Каллахэн, вы отлично знаете, что свидетель вправе в любой момент воспользоваться Пятой поправкой. – Судья повернулась к Элли. – Тем не менее ее следует попросить об этом, озвучив название.
Элли бросила взгляд на Кэти:
– Она не знает, как это называется, Ваша честь. Просто она не хочет больше об этом говорить.
– Ваша честь, мисс Хэтэуэй не вправе говорить за свидетеля. Если я не услышу, как обвиняемая официально ссылается на Пятую поправку, то не приму этого.
Элли закатила глаза:
– Можно мне поговорить с клиенткой?
Она подошла к свидетельскому месту. Кэти дрожала как осиновый лист, и, к немалому своему стыду, Элли поняла, что это отчасти объясняется тем, что девушка ждет от нее гневной тирады.
– Кэти, – тихо начала она. – Если не хочешь говорить о преступлении, тебе нужно лишь сказать по-английски: «Я ссылаюсь на Пятую поправку».
– Что это значит?
– Это часть конституции. Это значит, что у тебя есть право молчать даже на свидетельском месте, чтобы твои слова не истолковывались против тебя. Понимаешь?
Кэти кивнула, а Элли вернулась к адвокатскому столу и села.
– Расскажите нам, пожалуйста, как вы убили своего ребенка, – повторил Джордж.
Кэти бросила взгляд на Элли.
– Я ссылаюсь на Пятую поправку, – с запинкой произнесла она.
– Какой сюрприз, – пробубнил Джордж. – Тогда ладно. Вернемся к началу. Вы лгали отцу, чтобы видеться с братом в колледже. Вы делали это с двенадцати лет?
– Да.
– А сейчас вам восемнадцать.
– Да, верно.
– За эти шесть лет ваш отец так и не узнал, что вы навещали брата?
– Нет, не узнал.
– И вы могли бы продолжать лгать?
– Я не лгала, – сказала Кэти. – Он никогда не спрашивал.
– За шесть лет он ни разу не спросил, как вы провели выходные с тетей?
– Мой отец не говорит о моей тете.
– Какая удача! Но вы скрывали от брата, что спите с его соседом по комнате?
– Он…
– Нет, дайте угадаю. Он никогда не спрашивал, верно?
Смутившись, Кэти покачала головой:
– Нет, не спрашивал.
– Вы не говорили Адаму Синклеру, что он отец вашего ребенка?
– Он уехал за границу.
– Вы никогда не говорили о вашей беременности матери или кому-то еще?
– Нет.
– А когда наутро после рождения ребенка к вам домой приехала полиция, вы им тоже солгали.
– Я не была уверена, что это произошло на самом деле, – произнесла Кэти тонким голосом.
– Ну перестаньте. Вам восемнадцать лет. У вас был секс. Вы знали, что беременны, пусть даже не хотели в этом признаваться. В вашей общине вы видели множество женщин, рожавших детей. Вы пытаетесь сказать мне, что не знали, что произошло с вами той ночью?
Кэти снова беззвучно плакала:
– Не могу объяснить, что было с моей головой, но что-то было не так. Я не понимала, что происходило на самом деле. Мне не хотелось верить, что это мне не приснилось. – Она сжала в руках край фартука. – Я знаю, что сделала что-то нехорошее. Я понимаю, что пришло время ответить за случившееся.
Джордж наклонился к ней совсем близко:
– Тогда расскажите нам, как вы это сделали.
– Я не могу об этом говорить.
