Техник увеличил участок. Это совсем не было похоже на ребенка, а напоминало белый зернистый завиток с черной точкой посередине. Я повернулась к врачу и технику, но они не произносили ни слова. Они всматривались в экран, во что-то, очевидно, очень плохое.
Техник еще немного поводил щупом по моему животу.
– А… – наконец сказал он.
Черная точка ритмично пульсировала.
– Это биение сердца, – пояснил врач.
– Это хорошо, правда? – Куп схватил меня за руку. – Значит, все нормально?
– Мы не знаем, отчего происходит выкидыш, доктор Купер, это случается примерно с третью беременностей на ранних сроках. Обычно это бывает из-за того, что эмбрион нежизнеспособен, так что это к лучшему. У вашей жены сохраняется сильное кровотечение. Все, что мы можем сейчас сделать, – отправить ее домой в надежде, что в следующие несколько часов ситуация изменится в лучшую сторону.
– Отправить домой? Вы просто хотите отправить ее домой?
– Да. Вам надо соблюдать постельный режим. Если кровотечение не прекратится к утру или спазмы усилятся, приезжайте назад.
Я уставилась на экран, в оцепенении глядя на маленький белый кружок.
– Но сердцебиение, – настаивал Куп. – Это позитивный знак.
– Да. К сожалению, кровотечение очень сильное.
Врач и техник вышли из комнаты. Куп опустился на стул перед диагностическим столом и положил ладонь мне на живот. Я накрыла его руку своей ладонью.
– Я не отпущу этого ребенка, – твердо сказала я.
А потом расплакалась.
Куп хотел отвезти меня к себе домой, но это было слишком далеко. Сара настояла, чтобы мы вернулись на ферму, где она могла бы присмотреть за мной.
– Конечно, вы тоже оставайтесь, – сказала она Купу, и тогда он согласился.
Он отнес меня на руках в нашу с Кэти комнату и бережно положил на кровать.
– Вот так, – сказал он, поправляя подушки у меня под головой. – Так удобно?
– Отлично. – Взглянув на него, я попыталась улыбнуться.
Он сел на край кровати и сплел пальцы с моими:
– Может быть, в этом нет ничего страшного.
Я кивнула. Куп теребил в руках край одеяла, глядя на тумбочку, окно, пол, куда угодно, но только не на меня.
– Куп, – сказала я, – окажи мне услугу.
– Все, что угодно.
– Я хочу, чтобы ты позвонил судье Ледбеттер. Сообщи ей о том, что происходит, просто на всякий случай.
– Ради бога, Элли, тебе даже думать об этом сейчас не надо.
– Ну а я думаю. И хочу, чтобы ты это сделал.
– Я тебя не оставлю, – покачал головой Куп.
Я прикоснулась к его руке, прошептав слова, которые ни один из нас не хотел бы услышать:
– Ты ничего не сможешь поделать.
Я отвернулась и секунду спустя услышала его шаги, когда он выходил из комнаты. Но вскоре дверь снова открылась. Ожидая увидеть Купа, я открыла глаза и увидела Сару, которая наливала из кувшина воду в стакан.
– О… – проговорила я. – Спасибо.
Она пожала плечами:
– Мне жаль, что так получилось, Элли.
Я кивнула. Что бы она ни чувствовала, видя у себя в доме еще одну незамужнюю будущую мать, у нее хватило великодушия проявить ко мне сочувствие.
– Между Кэти и Ханной я потеряла троих детей, – обыденным тоном сказала Сара. – Я никогда не понимала, почему так говорят по-английски – потерять ребенка. Сразу понимаешь, что он там. И ничего уже не можешь поделать.
Я пристально посмотрела на нее – на эту женщину, понимающую, каково это – находиться во власти собственного тела, каково это – не иметь контроля над собственным несовершенством. Как сказала однажды Кэти, не имеет значения, что это случайность, все равно испытываешь чувство вины.
– Он для меня уже существует, – прошептала я.
– Ну конечно же, – согласилась Сара. – И ты уже готова ради него горы свернуть. – Она что-то суетливо делала в комнате. – Если тебе что-нибудь понадобится, зови. Ладно?
– Подожди. – (Сара остановилась у двери.) – Как…
Я была не в силах сформулировать вопрос, но она меня поняла.
– Все в воле Божьей, – тихо произнесла она. – Все можно пережить, но свыкнуться с этим невозможно.
Наверное, я уснула, потому что помню, как в следующий момент садилось солнце и Куп лежал на кровати Кэти напротив меня. Я пошевелилась, и он вскочил, а потом опустился на колени рядом со мной:
– Как ты себя чувствуешь?
– Нормально. Спазмы прошли.
Мы глянули друг на друга, боясь того, что это могло значить.
– Я позвонил судье, – стремясь сменить тему, начал Куп. – Она сказала, что присяжные все еще размышляют и что, если потребуется, она продержит их в изоляции, пока ты не встанешь на ноги. – Он откашлялся. – Она сказала также, что молится за нас.
– Это хорошо, – спокойно ответила я. – Мы примем любую мыслимую помощь.
