Элли ворвалась в их общую с Кэти спальню, захлопнув за собой дверь.
– Она уехала?
Вопрос застал Элли врасплох.
– Кто?
– Сыщица. Женщина, которая приехала раньше.
Господи, она совершенно позабыла о Лиззи Манро, шастающей по ферме.
– Насколько мне известно, она там расспрашивает чертова скотника! – резко отозвалась Элли. – Поднимайся! Я намерена поговорить с тобой, Кэти Фишер.
Напуганная Кэти села на кровати:
– Что… что случилось?
– Вот что случилось. Сейчас следователь прокураторы добывает внизу ценные сведения у твоих друзей и родственников. А я… я здесь прохлаждаюсь целую неделю и не могу даже получить от тебя прямого ответа. – Кэти открыла рот, но Элли остановила ее жестом руки. – Не надо. Даже не пытайся сказать, что ты уже поведала мне правду. Ты говоришь, что не рожала ребенка. И действительно, твой бойфренд Сэмюэл только что рассказал мне, что ты не спала с ним.
Кэти вытаращила глаза, и вокруг голубой радужки засияли белые кольца.
– Ну да. Я не стала бы этого делать до брачного обета.
– Ну конечно! – с сарказмом произнесла Элли. – Значит, мы имеем дело с непорочным зачатием.
– У меня не…
– У тебя не было ребенка! И ты не занималась сексом! – Элли заговорила высоким дрожащим голосом. – Господи, Кэти, как, по-твоему, мне тебя защищать?! – Она возвышалась над Кэти, обдавая девушку, как жаром, своим гневом. – Тут вокруг бродит парень вне себя от горя, узнав, что он для тебя не один-единственный. Ты киваешь головой, говоря «да-да» епископу, предположившему, что у тебя мог быть сексуальный контакт. А теперь вот сидишь здесь, как истукан, не желая сдвинуться ни на йоту, чтобы я смогла хоть с чем-то работать!
Кэти сжалась под натиском гнева Элли. Сложив руки на животе, она отвернулась:
– Я люблю Сэмюэла, правда!
– А кого еще, Кэти? Кого еще?
– Не знаю! – Она уже рыдала, стараясь прикрыть ладонями лицо; капп отстегнулся и упал на пол. – Не знаю. Не знаю, кто это был.
– Ради бога, мы говорим сейчас о сексуальном партнере, а не о том, какую кашу ты ела на завтрак неделю назад. Это не такое событие, о котором забывают!
Кэти свернулась на кровати калачиком и, плача, раскачивалась взад-вперед.
– Ты чего-то недоговариваешь, – предположила Элли. – Ты была пьяна?
– Нет.
– Под кайфом?
– Нет! – Кэти зарылась лицом в подушку. – Я не помню, кто ко мне прикасался!
Рыдания Кэти терзали Элли, от них у нее сжимало грудь и было трудно дышать. Смягчившись, она села на кровать и, прижав к себе девушку, стала гладить ее по голове и нашептывать слова утешения.
Кэти казалась ей большим ребенком. Переросший малыш, опрокинувший вазу ударом мяча и даже не подозревающий, что его проступок приведет окружающих в ярость. Большое потерянное дитя, отчаянно нуждающееся в прощении.
В душу Элли закралось ужасное подозрение, от которого она преисполнилась внезапной сильной яростью. Подавив в себе гнев и немного успокоившись, она приподняла подбородок Кэти:
– Тебя кто-то изнасиловал?
С трудом разлепив распухшие глаза, Кэти уставилась на нее.
– Я не помню… – прошептала она.
Впервые с момента знакомства с Кэти Элли поверила ее словам.
– О боже!
Лиззи приподняла ногу в лофере и уставилась на грязь и навоз, прилипшие к подошве. Ей недостаточно платят за расследование, и пусть Аарон Фишер идет ко всем чертям, ей наплевать! Вздохнув, она подняла голову и вновь устремилась через поле. Фишер, заметив, что она подходит, остановил упряжку мулов.
– Если вы ищете дорогу домой, – сказал Аарон, четко выговаривая английские слова, – то это туда. – И он указал в сторону шоссе.
Лиззи осклабилась. Повезло ей найти амиша, вообразившего себя комиком разговорного жанра.
– Благодарю, но я уже нашла то, что искала.
Он замер на месте. Лиззи дала ему с минуту потомиться, воображая себе разные скверные улики, которые могли бы возникнуть при расследовании убийства.
– И что бы это могло быть, детектив?
– Вы. – Лиззи прикрыла глаза от солнца. – Интересно, найдется у вас для меня минутка?
– У меня в запасе много минут, и все они служат нашей общей цели.
Он зацокал языком, понукая лошадей, и Лиззи потрусила рядом с ним, пока он снова не остановился.
– Не хотите поведать мне о ней?
– Управлять моей фермой, – ответил Аарон. – А теперь извините меня…
– Полагаю, мистер Фишер, вы могли бы уделить мне несколько драгоценных минут, для того чтобы спасти вашу дочь от тюрьмы.
– Моя дочь не сядет в тюрьму, – упрямо произнес он.
– Не вам это решать.
Фермер снял шляпу. Он вдруг показался Лиззи уставшим и гораздо старше, чем она считала.
– И не вам, а Господу. Я верю в Его суд, как верит и моя дочь. А теперь прощайте.
