Он улыбается. Он чувствует, как теплеет на душе. Даже не ощущает пристальный взгляд ярко-зеленых глаз на своей спине.
– Почему ты молчишь?
– Я улыбаюсь.
– Мы ведь пока просто можем быть друзьями, правда? Ты вылечишься, а там… вдруг что-то снова получится, ведь правда?
– Правда.
И внутри что-то обрывается, холодит. Она оказалась не настолько решительной, как ему казалось. Он как будто бы ощущает разочарование. Она не хочет с ним быть и никогда не будет. Она просто жалеет его. Она холодная, она расчетливая. Она великолепная.
– Ты сейчас одна?
– В смысле?
– С тобой рядом кто-то есть?
– Перестань задавать глупые вопросы.
– Ответь.
– Есть один человек. Но это ничего не значит.
– Так, значит, ты ушла к нему? Ты бросила меня не по той причине, что я причинил тебе боль. Ты просто ушла к другому, к тому, кто здоров. А сейчас ты пытаешься навязать мне свою дружбу, потому что ты с тем другим. Но и меня отпускать тебе жаль.
– Что ты несешь? Твой мозг слишком воспален.
– Может быть, и так. Но скажи, что я неверно все истолковал.
– Конечно, неверно!
– Тогда почему ты ушла?
– Потому что ненавидела тебя и твою жалость к себе. Потому что презирала то, как ты не собирался бороться и постоянно ныл. Потому что устала быть тебе сиделкой. Потому что пыталась помочь, но мою помощь ты не принимал.
– А когда появился он? Другой.
– Нас познакомила…
– Ах, да. Твои подружки. Неважно, кто из них. Они всегда считали меня неудачной партией для тебя.
– Прекрати немедленно. Ты ведешь себя как обиженный ребенок.
Снова ее командный тон. Она считала, что этим тоном может заставить целый мир плясать под ее дудку. И порой у нее получалось. Но сейчас он улыбается.
– Я не обижен. Я, напротив, счастлив наконец узнать правду.
– Зря я тебе позвонила.
– Наверное.
Он нажимает на отбой. И почему-то не ощущает печали.
Вера пьет кофе, который на вкус напоминает простую воду, правда, порой и вода бывает вкуснее. Особенно после долгих и изнурительных тренировок. Она трудоголик со стажем и обычно не спешит уходить с работы, а временами и вовсе остается допоздна. Ей некуда спешить, пусть это и звучит обреченно и печально, но она не вкладывает именно этот смысл в слова. Ее это не огорчало и не угнетало, и пусть тогда и других не волнует. Но сегодня она торопится. Даже слишком быстро перебирает бумаги, слишком много раз смотрит на часы, и, благо, что в кабинете своем она находится одна, и это не вызывает подозрений, потому что, в противном случае, все эти метаморфозы не прошли бы незамеченными. Впрочем, даже на этот случай она придумала легенду, что приезжает какая-то ее дальняя родственница, и поэтому она так спешит. Хотя она не может объяснить даже самой себе, почему она так нервничает, почему ей кажется, что если ее поймают на чем-то, о чем она даже сама пока не знает, то это может оказаться… опасным. Откуда в ее голове берутся эти мысли? Неужели разговор с молодым лаборантом довел ее до паранойи? Ее, взрослую и самодостаточную женщину?
Буквально через минуту после того, как заканчивается ее рабочий день, она накидывает на плечи пальто и собирает свои вещи. Выходит из кабинета и ловит себя на мысли, что ищет глазами лаборанта. Не находит.
Она заставляет себя зайти в магазин по дороге домой, чтобы убедить саму себя, что флешка, которая находится в кармане ее пальто, не причина ее торопливости. Покупает для себя бутылку вина и быстро завариваемую лапшу в китайском стиле. Дома она медленно раздевается, принимает душ, надевает теплый банный халат и убирает мокрые волосы под полотенце. Заваривает ту самую лапшу, к слову, от нее исходит вполне приятный аромат, можно даже сказать, что аромат возбуждает аппетит. Налив бокал вина, она вставляет флешку в ноутбук. Снова изучает лицо того счастливчика с лучистыми глазами. Она никогда не была какой-то идеалисткой, она могла сказать даже, что является циничной особой. Но она верила: то, чем занимается учреждение, в котором она работала, приносит только пользу и радость. Да не бескорыстно. Но ведь шанс есть у каждого. Разве это все сделано только лишь ради денег? Нет. Этот мужчина доказательство того, что некоторым они готовы помогать просто. Да, лотерея. Да, шанс нельзя назвать великим. Но ведь он есть? Мужчина с лучистым взглядом должен ей это доказать. Она отправляет первую вилку с лапшой в рот и запивает красным вином, а глаза ее бегают от строчки к строчке.
– С кем ты разговаривал?
Она рассматривает картофельную дольку, которую вытащила из пакета, и даже не смотрит на него. И почему у него ощущение, что она на него обижена? Она ведь не должна.
– Да так…
– С ней ведь?
