Вера с серьезным лицом рассматривает фотографии в папке «на рассмотрении». Читает истории, пролистывает письма со слезными просьбами о помощи. Она не может себя заставить дочитать письма до конца, потому что за все время существования лаборатории она ни разу не слышала о том, чтобы письма «на рассмотрении» были снова подняты и кому-то повезло. Это фактически архив. Просто так. Но лаборатория раз в год устраивает лотереи как раз для тех, кто попал в папку «на рассмотрении», и один или, бывает, даже несколько счастливчиков получают свой шанс. Она пытается припомнить момент, когда торжественно был выбран кто-то из этой папки. Это всегда является целым событием, которое дает надежду на спасение даже тем, кто не может себе позволить «внести средства в развитие лаборатории». Ведь так это называлось в договоре, который они все подписывали? Эту лотерею многие обвиняют в излишней жестокости, потому что дать надежду, а потом ее отобрать – слишком жестоко. Она никогда не присутствовала на этих розыгрышах. Сердце кровью обливалось от того, что из такого сложного события делали какое-то увеселительное мероприятие, напоминающее казино. Казино смерти.
И она никогда не задумалась об этом. Кажется, была слишком усталая, да и не было в ее обязанностях иметь дело с этими папками, она трудилась в отделе разработок. И сейчас она, благодаря своему доступу к архивам, судорожно и нервозно поднимает старые данные, которые бережно хранятся, но засекречены. У нее есть доступ. Конечно, раньше она никогда бы не подумала копаться в архивах. Какая в сущности разница, кому вы спасаете жизнь, если эти люди вносят огромные суммы на счет лаборатории? Ей становится как-то противно стыдно, что она была такой равнодушной. И еще больше стыдно становится от того, что к этим мыслям ее привел молодой мальчишка лаборант, с которым, конечно, не стоило пить кофе вечером. Она потирает шею, рассматривая счастливые файлы с данными о чудесном исцелении, с фотографиями, с подписями. Она даже не знает, что пытается найти, глупо с ее стороны столь опрометчиво бросаться на поиски того, чего она сама не знает. Это настолько не в ее стиле, что она чувствует себя неуютно. Что она пытается найти? Есть ли шансы у тех, у кого нет средств. Ведь лаборатория позиционирует себя таким образом, что шанс есть у всех, но никто не задумывался, действительно ли это так. Кроме молодого лаборанта, который вынужден разгребать всю эту огромную папку.
Она находит один из тех случаев, когда чудесное спасение было разыграно посредством лотереи. Эта была рулетка, в которой один из зараженных поставил все на красное и победил. И это буквально. Изучает фотографию молодого мужчины с ясными смеющимися глазами. Читает историю, понимает, что не может сосредоточиться. Перечитывает снова и снова.
– Ты собираешься пить кофе, дорогая?
Голос ее приятельница из соседнего кабинета вырывает обратно в реальность. Она растерянно поднимает глаза на торчащую голову приятельницы.
– Да, конечно, одну минуту.
Затем быстрым движением достает маленькую флешку и копирует найденную информацию. Прячет ее в карман своего белоснежного халата и отправляется пить кофе, о котором совсем не получается думать.
– Ты большая умница, сестренка.
– Ты так уверен?
– Конечно. Ты проделала такой большой путь. Я действительно тобой горжусь.
– Я бы не сумела справиться без тебя.
Она говорит слегка прохладно. Как-то без эмоций, что на нее не слишком похоже, когда голос звучит столь безлико. Странно, она должна ощущать прилив сил, а он через расстояние чувствует, как она хмурится.
– Он нравится мне.
– Наслаждайся.
– Нет, ты не понимаешь. Он мне правда нравится.
Воцаряется непривычная и не слишком уютная пауза. Они оба молчат, впрочем, они всегда умели общаться молча, и дело тут даже не в одной крови, а в том, что они действительно были близки. И готовы были друг ради друга на все, наверное. Его девушки даже умудрялись ревновать его к его же сестре, какая дикая глупость. Только вот он действительно мог бы сорваться к ней в любой момент, забывая, что и кто рядом с ним. Она никогда не злоупотребляла их близкими и доверительными отношениями, но когда у нее разболелся зуб, он отправил свою пассию восвояси, чтобы просто довести сестру до врача, зная, что она до скрежета зубов боится стоматологов. Какая ирония. Она не знала об этих его подвигах, узнала бы, точно отругала, что, впрочем, ничего бы не поменяло. Он всегда говорил, что любовных историй у него может быть миллион, а вот сестра у него одна.
И сейчас он слышит перемены в голосе своей сестры, слышит, что она словно жалеет о чем-то, и это что-то гложет ее изнутри.
– Чем он тебе нравится? – спрашивает он, и она улыбается.
Он не читает ей нотации, не пытается как-то изменить ее настроение, просто задает такой обычный вопрос младшего брата. Он часто спрашивал, почему ей нравится тот или иной, чаще всего подонок. Здесь ведь ситуация совсем другая.
– Просто нравится. У меня мало времени. Скоро мы уже причалим.
– Эй, не вешай нос. Ты имеешь право на то, чтобы он тебе понравился.
