— Да, тот самый, который негодяй и преступник. И поскольку у него повсюду лазейки и уши, он непременно узнает об этом и начнет действовать. Только в этот раз я буду готова к сюрпризам.
Позже к ней заглянул Александр Симоненко. Элла уже почти выдохлась к этому моменту. Полдня пролетели в бешеном темпе. Она успела оценить повреждения, нанесенные пожаром в женском туалете; ремонтная бригада заканчивала работу. Грозного вида верзилы торчали повсюду, как и в прошлый раз. Что-то обдумав, Элла позвала к себе Люду и велела, кроме всего прочего, проверить каждого из этих так называемых «секьюрити», поскольку считала их ненадежными.
— Может, вы расскажете мне, что здесь творится? — попросила Элла, облокачиваясь на спинку кресла. Она все еще чувствовала себя в этом мире чужой, не знала, для чего борется, но интуитивно сопротивлялась обстоятельствам. Она будет тем человеком, который повесит на Марка Гончарова все до одного совершенные им преступления. — Хотите кофе, чай?
Она осеклась, понимая, что где-то это уже слышала.
Мужчина присел, отказался от предложения и потер переносицу. Очевидно, в нем происходила внутренняя борьба. Он решал, стоил ли выкладывать незнакомке страшные скелеты «Королевства».
— Вас не так просто спугнуть, Элла Сергеевна, — заговорил он наконец. — У вас, кстати, очень редкое имя. Его выбрала Елизавета Васильевна?
Куда там! Лиза Гончарова лишила ее даже этого.
— Моя приемная мать назвала меня в честь героини «Волшебника из страны Оз», — коротко объяснила Элла и, чувствуя, что грустит, поспешно добавила: — Долгая история.
— На вашем месте предполагалось быть Марку. Так до сих пор думают некоторые. В «Медиаком» очень уважали и любили его отца, мать и его самого. Он вырос здесь. Избалованный, капризный мальчишка, который появился здесь, впервые будучи еще таким, — мужчина показал на уровень с поверхностью стола, — запульнул камнем в стекло в кабинете своего отца и потребовал, чтобы каждый называл его «Президент Марк».
— В вашем голосе не слышно недовольства, — подметила Элла, вспоминая свое собственное первое впечатление о Марке.
— Естественно. Я его обожал.
— И поэтому вы помогаете ему сейчас, — догадалась Элла.
Александр весело рассмеялся. Элла на секунду залюбовалась лучинками смеха в его глазах и снова поймала себя на мысли, что он очень напоминает ее отца. Такой незамысловатый мужчина преклонного возраста, одетый в недорогую фланелевую шведку, светлые брюки и летние туфли.
— При всей моей симпатии к Марку Федоровичу у меня не хватит ума и выдержки на подобные проделки.
— Но вам что-то известно. Тогда, в первый раз, вы предупреждали меня, советовали быть осмотрительной.
— Не только Марк Федорович, но и Елизавета Васильевна нажила себе много врагов. Они были отличной семьей.
— Вы не верите в виновность Марка, верно?
Александр засобирался уходить, извинился и напомнил, что у него вагон невыполненной работы. Элла не хотела его отпускать, попросила рассказать, что он на самом деле думает.
— Мне кажется, вы не дадите себя запугать, — сказал он вместо этого.
Неправда. Элла ощущала себя запуганной и загнанной в угол. Она не знала об этом мире ровно ничего, никому не доверяла и действовала спонтанно.
— Расскажите мне тогда, как делаются компьютеры.
Мужчина рассмеялся.
Еще несколько газет успело разместить фотографии Эллы и сделать парочку рейтинговых заголовков. Элла попросила свою секретаршу, Алину, купить для нее всю прессу. А в одном журнале написали исключительно о Марке, правда никаких снимков из тюрьмы — только его старое фото, где он на какой-то вечеринке в идеально сидевшем на нем черном смокинге держит в руке бокал. Красивый успешный мужчина на фото как намеренный контраст жестокому заголовку: «Из князей в грязи. Или как закончилась блестящая карьера Марка Гончарова». Элла не захотела читать следующую за этим на два разворота статью. Она и так догадалась, о чем она.
Бывшая комната Марка к утру была совершенно пустая и кристально чистая. Как будто никакого акта вандализма здесь никогда и не было.
Не спеша ложиться спать вечером, Элла поговорила по телефону с тетушками и обошла весь дом, на этот раз позволив себе открыть дверь спальни Лизы. Дорогая мебель, двуспальная кровать, завешенная балдахином, идеальный порядок, несмотря на то что здесь уже две недели никто не живет. Именно здесь Марк и изнасиловал Лизу, вспомнила Элла, повалил ее на кровать и предался своим животным инстинктам. Но Лиза все равно после случившегося продолжала жить в этой комнате и спать на этой самой кровати.
