Хотела бы Элла сказать, что Марк поступил с ней столь же жестоко, но не могла лицемерить самой себе. И только поджала губы, вспомнив, какую страсть он разжег в ней. Глаза резали от титанических усилий не разрыдаться от мысли, что ее слабовольный характер редкостной размазни позволил Марку проникнуть к ней слишком близко. Элла до сих пор не понимала, почему после длительного противостояния сдалась. Наверное, все дело в Марке: он — тот самый мужчина, который способен проникнуть в женское естество, разбудить порочные инстинкты. Даже Лиза с ее стальным характером не устояла.
Люда разбудила ее рано утром сообщением: «Прошло два дня, а Гончаров до сих пор не хочет говорить правду. По возможности не выходите из дома». Из компании никто не позвонил. Вчера Элла потребовала, чтобы ей звонили, как только будут новости. Значит, поиски стоят на прежнем месте.
Позавтракав, она провела несколько часов в кабинете Лизы, который даже в собственных мыслях не могла назвать своим. Включила компьютер, не нашла ни одного файла, выключила. Выдвинула и задвинула ящики стола, провела ладонью по полке с книгами, подошла к окну. Повсюду кристальная чистота, как будто кто-то очень долго и тщательно искал здесь что-то, а потом старательно прибрался. Интересно, почему бывшая домработница уволена? Оля, которая по требованию Эллы, теперь поселилась в доме в отдельной комнате на первом этаже, никогда не встречалась с бывшими владельцами дома и говорила с заметным западным акцентом. Женщина утверждала, что только-только перебралась в столицу.
Новое сообщение. Снова от Люды.
«Марк только что заявил, что выдаст все свои секреты, если вы придете его навестить. Это полное безумие. Он блефует. Я передала ему ваш отказ».
«Я согласна».
Люда позвонила:
— Он играет с нами в игры! — тут же воскликнула она с жаром. — Вы поверили, что он сдуется? Это жалкий розыгрыш.
— Стоит попробовать. К тому же, под присмотром вооруженных ребят вряд ли Марк взбрыкнет.
— Я отвезу вас.
— Через полчаса.
Уже подъезжая к участку, Элла ощутимо занервничала. Сможет ли она снова увидеть Марка? О чем он хочет с ней поговорить? Напомнить, как повеселился, используя ее ради денежек? Она едва сдерживала себя, чтобы не выпрыгнуть прямо на ходу и не ворваться внутрь с тем, чтобы растоптать его наглую физиономию!
Пришлось сдержать свои порывы разделаться с негодяем сию же секунду и вести себя в соответствии с положением, улыбнуться очередному репортеру с камерой, который караулил в кустах неподалеку, и спокойным шагом пройти следом за старшим офицером.
Офицер остался стоять под дверью, Люда крутилась рядом, сосредоточенно разглядывая свой мобильный телефон.
Элла не ожидала, что, увидев Марка, заросшего щетиной, в наручниках и той самой одежде, в которой он был в последний вечер в доме у реки, испытает нечто вроде сочувствия. Нет, разумеется, никакой жалости! Да, и разве не видно какой он гордый и бесстрашный, несмотря на то что оказался в наручниках? Она собиралась ясно дать понять: он исчерпал ее запас наивности. И все равно было трудно оказаться с ним рядом и смущаться, гадая, помнит ли он, как она утонула в его объятиях, как молилась, сама не осознавая, то ли о том, чтобы он прекратил, а то ли для того, чтобы не останавливался.
Он не сводил с нее взгляда, едва она появилась в дверном проеме. В легких брюках шоколадного цвета и блузке с кружевным воротом. Волосы красиво убраны на одну сторону блестящей заколкой, глаза сверкают. Марк даже не пытался прочитать, что в них написано: он не мог этого вынести. Осуждение. Ненависть. Еще бы! Лишил ее девственности, обманул! Он гадкое чудовище. В точности как неоднократно утверждала Элла.
— Что тебе надо? — спросила Элла первая, нарушив молчание. Неловкость съедала ее, но еще хуже было это отвратительное чувство радости, возникшее при встрече с ним.
— Для протокола: я собирался вернуться, — начал он.
— С десятью миллионами в придачу. Жаль, что не получилось. Ты гадкий червь.
— Но ты мне дала.
— Подумаешь! И еще двум парням буквально вчера. Хочешь знать: ты полный лузер.
Ладно! С прелюдией покончено. Марк засунул гордость куда подальше и бросил на Эллу встревоженный взгляд:
— Тебе нужно убираться из города как можно скорее.
— С чего бы это? — Элла фыркнула, повторив его коронную усмешку. — Главный злодей за решеткой. Жизнь прекрасна.
— Я не могу рассказать тебе всего, но прошу, Элла: сделай, как я говорю, — он выглядел обеспокоенно.
— А как же секреты, которые ты обещал раскрыть? Очередная подстава? — она зло ощетинилась, и Марк не смел винить ее в этом.
— Хорошо, — он вздохнул. — Помнишь Марину?
— Твою сумасшедшую подружку?
— Ее вчера вечером убили, потому что она не захотела раскрывать моих секретов. Ты слышишь меня?
— Откуда ты знаешь? Ты в тюрьме.
— Элла, везде есть уши. Здесь тоже. Послушай меня, наконец!
Его выдержка таяла. Марк знал, какой он сукин сын, мерзавец и тому подобное, но не мог позволить, чтобы из-за него погибали невинные люди. Элла не поверит ему, даже если он скажет, что небо голубое, а трава зеленая. Он еще раз вздохнул.
