— Большие деньги портят людей, — начал он издалека.
— И ты — тому живое доказательство!
Марк проигнорировал очередной выпад со стороны Эллы. Все, что он говорит, лишь сеет смуту. Он выругался, отступил и провел свободной рукой по волосам.
— Люде Терещенко принадлежит десять процентов акций «Медиаком».
— Она секретарь, личный помощник не более, — отмахнулась Элла от очередных баек, на который Марк оказался так горазд.
— Слишком хороший личный помощник. Она добилась от Лизы своей крохотной доли, скрывает свои настоящие доходы и не фигурирует ни в одном документе как совладелец.
— Ты рехнулся.
— Вполне вероятно. — Он вперил в нее долгий взгляд, полный сожаления: — Ты оказалась в ловушке очень больших амбиций. Они не выпустят тебя, Элла.
— Теперь уже «они»? — ей стало не по себе, еще и потому что Марк ничуть не смахивал на сумасшедшего, как бы она ни пыталась себя в этом убедить.
— Люда не одна в числе желающих заграбастать этот конгломерат.
— Еще есть ты!
— Как раз мне «Медиаком» и не нужен. Я разоряю эту компанию с огромным наслаждением. — Он замолчал, вдруг вспомнив нечто важное, о чем обязательно хотел сказать: — Порви на куски свое завещание.
— Разумеется, ты уже в курсе. Но почему не прыщешь от радости?
— Потому что компания «Медиаком» мне не нужна, — повторил Марк жестче. — Написав это завещание, ты допустила огромную ошибку. Они тебе не простят: слишком много было потрачено сил и времени, чтобы убрать меня с пути.
— Опять «они»! Может, «они» и выкрали меня, а затем лишили девственности?
Он не хотел об этом говорить. Последнее обвинение лишило его почвы под ногами.
— Это был я. И мне жаль.
— Жаль денежек, которые ускользнули у тебя из-под носа! Вот, чего тебе жаль! — Элла мечтала выцарапать его подлые глаза. Да как он вообще смел являться к ней после всего и говорить о том, что ему жаль!
— Ты не имела права проводить так много времени с Киселевым, — Марк провел пятерней по волосам. Его сжигало изнутри ужасное противоречивое чувство, сущности которого он не мог понять.
— Это смешно! Не кажется ли тебе, что ты чересчур обнаглел? — Эллу буквально распирало от негодования. — Да как у тебя язык поворачивается вообще говорить со мной после того, что ты… проделал?
— Я не собираюсь извиняться.
Хорошо хоть не стал напоминать о том, что она и сама не особенно возражала раздвинуть перед ним ноги.
— Как будто это что-то исправит!
— С вами все в порядке? — в дверь осторожно постучали.
Элла смерила Марка яростным взглядом и прошагала мимо, чтобы впустить парней, которые не дадут этому лжецу спуску.
— Нет, не в порядке. Ко мне в комнату прокрался беглый преступник, — сообщила она достаточно громко.
Марк выглядел сердитым.
— Я всего лишь хотел, чтобы ты меня выслушала, — это было последнее, что услышала Элла, а затем она наблюдала, как он исчезает в окне. В прошлый раз он умыкнул через дверь.
Верзила засуетился, выбежал в коридор, чтобы крикнуть своему напарнику бежать к задней части дома, а сам повторил тот трюк, который до этого провернул Марк.
Элла не хотела смотреть. Что-то ей подсказывало: Марку снова удалось исчезнуть бесследно. Она обняла себя руками, позволяя легкому вечернему ветерку обдать ее прохладой, но только зажмурилась, изгоняя непрошеные мысли, как на улице прозвучал оглушительный выстрел.
Она выбежала вниз по лестнице как была, босиком. Волосы растрепались, страх парализовал все до единого нервные окончания. Что она почувствовала, когда увидела Марка, отбивающего удары двух охранников, Элла не могла описать. Он не выглядел раненным и оказался сильнее, чем можно было предположить: ловко обезоружил одного из массивных верзил и, размахивая уже собственным пистолетом, пригрозил второму:
— Следует лучше охранять своего босса!
Он не знал, что Элла видит и слышит его. Другой охранник, поднявшись, собирался напасть на Марка со спины.
— Марк, сзади! — руководствуясь безотчетным порывом, выкрикнула Элла, о чем затем пожалела не меньше дюжины раз.
Ему удалось отбить новый удар, свалить охранника на пол. Элла увидела его глаза: он не сдастся. Вдали загудела полицейская сирена. Услышав этот звук, Марк, видимо, решил кончать с играми, поспешно спрятал пистолет в задний карман джинсов и, не взглянув в ее сторону, скрылся в темноте. Элла слишком долго думала, решая, стоит ли поднять забытый одним из охранником пистолет и задержать Марка. Ей просто не хватило мужества.
Когда она вернулась в спальню после долгого разговора с полицейскими, Элла призналась самой себе: она не смогла бы выстрелить в Марка, несмотря на то что так отчаянно мечтала наказать его за грехи.
