Она перестала понимать поступки этого человека и стала бояться больше саму себя, чем его. Марк мог быть опасным преступником, но он не был сумасшедшим. Да, он здорово потрепал ей нервы, погубил не одну детскую мечту, вызывал самые противоречивые чувства откуда-то из самой глубины сознания, но среди этих чувств больше не было страха. Марк мог убить ее сотню раз, но говорил о том, что хочет защитить. Элла потеряла покой, тщательно осмотрела свою спальню еще раз после того, как это сделал один из охранников. Подсознательно она даже хотела, чтобы Марк снова вернулся и раскрыл ей наконец все секреты.
В какой-то момент, уже поздно ночью, устав от сомнений и бессвязных мыслей, Элла взяла телефон и послала сообщение на тот самый неизвестный номер:
«Я бы очень хотела обвинить тебя во всех смертных грехах, но не могу».
Ответ пришел не сразу:
«Я не обижусь, если ты будешь это делать».
«Что еще я должна знать?»
«Что я рядом».
«Не смешно. Я хочу услышать ответы».
«Спокойной ночи, рыжая».
Она все равно не могла уснуть. Уже к утру от Марка пришло еще одно короткое сообщение:
«Через два дня я пришлю тебе короткую инструкцию, где ты сможешь меня найти. Больше не пиши мне».
Урок Миши по знакомству с компьютером оказался как нельзя более кстати. Элла около двух часов провела, выискивая информацию в Интернете. При этом она попросила Алину, свою новую секретаршу, чтобы ее никто не беспокоил. Люда отчаянно добивалась встречи, так что пришлось выпустить на нее собак: Элла ясно дала понять помощнице, что нанятая ею служба охраны дерьмовая.
— Никто не предполагал, что Марку хватит духу заявиться к вам домой, — попыталась оправдаться Люда.
Элла махнула рукой. Ей откровенно не нравилась эта женщина. Почему раньше она не замечала, до чего наиграны ее жесты? Может, всему виной слова Марка и разыгравшееся воображение, но Элла была решительно настроена отдалить Люду от себя и уволить, едва обнаружит подтверждение ее двойных игр.
«Гугл» пестрил фотографиями Эллы, стоило пропечатать в строке поиска «Медиаком». Она и не подозревала, что постоянно оказывается в поле зрения объективов: возле здания компании, выходящая из автомобиля, за столиком в ресторане в компании Миши Киселева. Без интереса пролистав десятки фотографий, Элла увидела лицо великолепной Елизаветы Гончаровой. Можно было даже не пытаться отыскать десять отличий между ними: они ни капли не походили друг на друга; Элла помнила, чем обязана своей незамысловатой внешности: легкомысленному увлечению Лизой каким-то студентом. Она никогда не задумывалась над тем, кто этот человек, но ощутила неожиданный порыв, узнать, где все это время находился ее биологический отец.
Возвращаясь к снимкам, Элла остановила внимание на тех, где встречались самые старые: Лиза и Марк, великолепные мать и сын. Они оба были удивительно фотогеничны. Впрочем, Марк и в жизни обладал всеми необходимыми внешними данными, чтобы притягивать внимание. Даже вчера вечером, нагрянув к ней, заросший щетиной, в неопрятной одежде, он выглядел красавчиком и в очередной раз посеял смуту на ее незажившие раны.
Она перечитала кучу статей о том, как Лиза ежегодно участвовала в благотворительных акциях, а Марк еще чаще разбивал одно женское сердце за другим. Каждый из них делал деньги, но по-своему. Марк предпочитал спускать большую их часть на игры и женщин — Лиза находила это по-своему забавным и в каждом своем интервью не забывала сказать о том, как гордится своим сыном. Люда Терещенко не пользовалась подобной популярностью и, похоже, предпочитала держаться в тени. О ней практически не упоминалось.
— Зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста, — чуть позже попросила Элла, нажав на кнопку внутренней связи с секретаршей. Она все еще не привыкла к этому месту и с трудом произносила «мой кабинет», но «держала марку», если верить Юле, убедившей ее в том, что рыжие от природы волосы — непозволительная роскошь.
Молодая девушка-секретарь неловко поежилась, едва вошла в кабинет.
— Мне нужно, чтобы вы влезли в отдел кадров и любым способом достали для меня копию личного дела Люды Терещенко. При этом сделайте так, чтобы о моей просьбе никто не узнал, — попросила Элла, а потом нахмурилась, заметив растерянное выражение лица девушки: — Что-то не так?
— Я сделаю для вас все, что смогу, Элла Сергеевна.
— Выглядите так, будто увидели призрака.
— Вы просили вас не беспокоить ни по какому вопросу, а полчаса назад звонили из отдела по связям с общественностью и просили вас вести себя, как обычно.
— А что-то случилось необычное? — она чуть подалась вперед.
— Бывшая секретарша, Марина, на место которой меня взяли, покончила с собой.
Элла неприятно поерзала на кресле. Ей вдруг стало невыносимо жарко в легкой блузке без рукавов.
— Это официальная версия? — уточнила она.
— Согласно заключению полиции и медэкспертизы. Так мне объяснили.
— Как это произошло?
— Наглоталась таблеток. А я слышала, как в приемной шептались по этому поводу. Ходит слух, будто Марина сходила с ума от неразделенной любви к Марку Гончарову, бывшему вице-президенту.
— Кто об этом говорил?
