Ты отдавался нашему занятию с такой страстью и, читая монологи Гамлета, демонстрировал настолько блестящую игру, что я решила, будто в прошлой жизни ты был восходящей кинозвездой.
И вот в конце концов я нарушила протокол и вошла в твою обитую войлоком палату, чтобы мы могли вместе продолжить чтение пьесы, – так меня покорила твоя способность вдыхать жизнь в шекспировские строки.
Мы неделями разыгрывали «Гамлета», и тем временем начали действовать лекарства, которые мы тебе вводили: ты больше не смотрел на мир дикими глазами и постепенно научился разговаривать со мной, как обычный человек. Хотя нет, ничего обычного в тебе не было. Ты был словно наполнен волшебной силой.
Как сейчас помню, первое, что ты сказал мне, когда вышел из образа, было: «Могу я как-нибудь пригласить вас на обед?»
Ужасная глупость, конечно, если учесть, что ты сидел взаперти.
Но я рассмеялась, а ты улыбнулся.
Ты начал рассказывать мне историю своей жизни, и я снова нарушила протокол, рассказав о себе.
Я стала выводить тебя в открытый мир – отчасти с целью продемонстрировать начальству, насколько успешно я смогла приручить дикого человека с помощью своей науки, тем самым вернув обществу его полноценного члена, но в основном потому, что была в тебя влюблена.
Как ты потом узнаешь, мой отец был высокопоставленным военным во время Великой войны и многие лидеры Североамериканского земельного сообщества у него в неоплатном долгу. Поэтому было не слишком сложно перевести нас сюда, на Аванпост 37, под его начальство.
Как только я оформила должным образом результаты исследований, а витамин Z был успешно опробован на контролируемом населении, нас вертолетом перебросили на Аванпост 37.
Мой отец встретил нас с распростертыми объятиями. «Добро пожаловать домой», – сказал он.
Вы с папой сразу сдружились, а когда спустя несколько недель выяснилось, что я беременна, он сочетал нас узами брака.
Все правильно, Леонард. Следующее известие ты получишь уже от нашей дочери. Ты любишь С. даже больше, чем свою жену, но меня это нисколечко не волнует, потому что я люблю вас обоих больше жизни.
Ты фантастический папа.
Фантастический!
И я знаю, что в детстве тебе пришлось очень и очень несладко: ты действительно настрадался и продолжаешь страдать прямо сейчас. Но, возможно, тебе необходимо было через все это пройти, чтобы понять, как важно ребенку иметь счастливое детство, и обеспечить нашей дочери именно такое.
