В конце концов мисс Паркер перебралась в Лос-Анджелес; в Сан-Франциско она не ездит, а если и ездит, то к родственникам не заходит и не звонит. Они, впрочем, и сами не горят желанием ее видеть. Барни из нашей сан-францисской конторы утверждает, что отец мисс Паркер — довольно приятный и очень порядочный старик. Каждый раз, когда речь заходит о Бриджит, он начинает плакать. Что случилось с его дочерью, как она стала такой, он не знает и не понимает. Впрочем, по нашим сведениям, сразу после смерти матери Бриджит почти год провела в психиатрической больнице, однако лечение, похоже, не особенно помогло, поскольку впоследствии ее много раз задерживали за магазинные кражи. Была также какая-то темная история с кредитными карточками, к которой Бриджит вроде бы была причастна, но ущерб был невелик, поэтому суд не стал привлекать ее к ответственности. Тем не менее родственники продолжают считать, что Бриджит их опозорила. К настоящему моменту они не видели ее уже лет пятнадцать и, кажется, не слишком расстроятся, если не увидят и впредь. За отца не ручаюсь, но мачеха и сестра настроены весьма решительно. Да, кстати, — добавил Джек, — в высшем обществе Сан-Франциско о богатой наследнице Бриджит Паркер тоже никто никогда не слышал.
— Вот это да! — воскликнул Джим. — Ну, Джек, мы с тобой попали в десятку. Теперь она не вывернется. — Он нахмурился. — Как ты думаешь, ее родственники… или хотя бы отец могут предупредить Бриджит, что мы собираем на нее материалы?
— Вряд ли. По сведениям наших коллег из Фриско, родственники с ней не общаются. Даже отец. Сестра и вовсе заявила, мол, она надеется, что Бриджит надолго отправится в тюрьму, где ей самое место, и, если нам еще немножечко повезет, мы вполне сможем сделать так, чтобы ее мечта сбылась. В общем, я не думаю, что они ее предупредят, — закончил он, театральным жестом показывая на лежащие на столе распечатки. — Это все вам, маэстро. Действуйте!
— Ты лучше выматывайся отсюда, иначе я тебя расцелую, — проворчал Джим, и Джек сделал вид, будто бросается к двери.
— Не смей, иначе я подам на тебя в суд за сексуальные домогательства!
Джек ушел к себе в кабинет, а Джим еще раз внимательно перечитал отчет сан-францисского управления. Теперь у него действительно было все, что нужно, для передачи дела в суд. Единственный вопрос, который, как он знал, непременно задаст ему помощник прокурора, заключался в том, кому, по его мнению, было подведомственно совершенное Бриджит Паркер преступление: ФБР или полиции. Джим считал, что у него есть все шансы оставить дело за собой. Как ему удалось выяснить, Бриджит несколько раз использовала накопленные Талли «авиамили»[15] без ее разрешения, что считалось федеральным преступлением. Кроме того, Виктор Карсон обнаружил, что Бриджит сделала несколько несанкционированных онлайновых переводов со счета Талли, что квалифицировалось как электронное мошенничество и также находилось в компетенции ФБР. Для прокурора, считал Джим, этого будет достаточно.
Он от души сочувствовал Талли и не хотел передавать дело в полицию. Ему казалось — он должен не только отправить за решетку ее вороватую помощницу, но и постараться компенсировать ей хотя бы часть украденного если не деньгами, то имуществом — драгоценностями, одеждой, которые можно продать. Существовали также особняк, мебель, картины, антиквариат, которые тоже стоили немало, и суд вполне мог принять решение об их конфискации. Из того, что́ Джим успел узнать, следовало, что Бриджит тратит украденные наличные буквально с космической скоростью. Теперь ему следовало выяснить, из каких источников она заплатила за особняк, поскольку никаких денег Бриджит не наследовала и никакого траст-фонда не имела. С самого начала она лгала, лгала вдохновенно и правдоподобно, и доверчивая Талли попалась на эту ложь.
Джим не исключал даже, что Бриджит обворовывала свою нанимательницу не три-четыре последних года, а все время, что она работала у нее помощницей, или, по крайней мере, с тех самых пор, как Талли начала зарабатывать по-настоящему большие деньги. Этот вариант казался Джиму наиболее правдоподобным. Бриджит была единственным человеком, который точно знал, какие гонорары и роялти причитались ее работодательнице как режиссеру многих успешных фильмов, и ей ничего не стоило утаить от нее сотню-другую тысяч, тем более что сама Талли безоговорочно ей доверяла. Она, во всяком случае, никогда не проверяла свои доходы и расходы, поручив эту работу своей личной помощнице, которая, на ее несчастье, оказалась нечиста на руку.
