Потом ему вдруг пришло в голову, что за последние пять лет никто, кроме сыновей, не демонстрировал ему свою любовь и расположение вот так — через физический контакт. После смерти жены Джим даже не глядел на женщин, не говоря уже о том, чтобы пригласить кого-то на свидание. Он просто не мог, да ему и не хотелось. В первое время друзья и коллеги по работе грубовато подшучивали над ним; некоторые — из лучших побуждений — пытались знакомить Джима со своими незамужними родственницами, но из этого так ничего и не вышло, и в конце концов его оставили в покое. Джим был просто не готов строить новые отношения. Ему вполне хватало воспоминаний о счастливых годах, прожитых с Дженни, которую не могла заменить ни одна женщина в мире. Воспоминания и сыновья — вот все, что у него осталось.
— Завтра нельзя, — терпеливо ответил он, и Бобби хмыкнул:
— Знаю я тебя! Небось дело попалось интересное, вот ты и не можешь от него оторваться. — С этими словами юноша отступил назад и с размаху плюхнулся на кровать.
— Дело действительно непростое, — уклончиво ответил Джим.
Он никогда не рассказывал дома о делах, которые расследовал, не называл никаких имен, пока следствие не заканчивалось, а собранные материалы не отправлялись в архив. Несмотря на это, оба сына частенько пытались его расспрашивать, ожидая захватывающих рассказов о погонях, перестрелках и горах трупов. В послужном списке Джима действительно было несколько таких «героических» эпизодов, однако в последнее время он старался держаться подальше от заданий, связанных с чрезмерным риском. Пистолет, правда, он носил постоянно, но не пользовался им уже много лет. Среди коллег Джим славился как непревзойденный мастер по расследованию «интеллектуальных» преступлений, которых на его счету действительно было немало. Распутывать хитроумные преступные замыслы, побеждать злоумышленников силой ума нравилось ему куда больше, чем стрелять или наносить сокрушительные удары кулаком или ногой. Нет, он, разумеется, все это умел, и умел неплохо; трусом Джим тоже никогда не был, однако после смерти Дженни ему нужно было заботиться о сыновьях, и он старался не рисковать собой без крайней необходимости.
— Опять кто-нибудь что-нибудь спер? — ухмыльнулся Бобби, подпрыгивая на краю двуспальной кровати, которая после смерти Дженни казалась Джиму слишком большой.
— Совершенно верно. Выбирай, что тебе больше нравится: электронное мошенничество, затронувшее держателей кредитных карт в тринадцати штатах, широкомасштабный промышленный шпионаж или присвоение чужих денег на сумму один миллион долларов, — улыбнулся Джим. Бобби был отличным парнем, и он всем сердцем любил и его, и Джоша. Надо бы ему позвонить, подумал Джим. Они давно не разговаривали, и он очень соскучился по старшему сыну.
— Скукотища! — с отвращением заметил Бобби и поднялся. — Похоже, на этой неделе ты так и не подстрелишь ни одного негодяя.
— Надеюсь, что нет, — рассмеялся Джим, и Бобби отправился к себе в комнату, чтобы переодеться в пижаму.
Джим тоже решил лечь спать. Он ни минуты не сомневался, что сын и его приятели оставили в гостиной настоящий свинарник, но решил, что успеет прибрать завтра утром, перед уходом на работу. Прислуги у них не было. Точнее, была женщина, которая приходила раз в неделю, чтобы сделать генеральную уборку, но в остальные дни Джиму и Бобби приходилось все делать самим.
Перед сном он заглянул к сыну, чтобы пожелать ему спокойной ночи. Бобби, который, лежа в постели, смотрел по телевизору какой-то боевик, помахал ему рукой, и Джим вернулся к себе. Завтра с утра он планировал отправиться на Родео-драйв, чтобы проверить магазины, которые регулярно посещала Бриджит. Список, составленный Талли по его просьбе, был довольно длинным, и Джим внутренне приготовился к долгой и кропотливой работе, которую его сын, несомненно, назвал бы самым нудным занятием в мире. И он был вполне согласен с Бобби, но сделать эту работу было необходимо. Джим прекрасно знал: чтобы добиться успеха даже в самом сложном расследовании, мало метко стрелять или виртуозно водить машину. «Хороший детектив — терпеливый детектив», — часто говорил он своему напарнику Джеку и сам всегда старался следовать этому нехитрому правилу.
Уже засыпая, Джим снова подумал о Дженни. Она была бы рада провести утро на Родео-драйв. Увы, завтра ему придется отправиться туда одному.
«Гуччи», «Фенди», «Прада», «Джимми Чу», «Дольче энд Габбана», «Роберто Кавалли», «Картье», «Ван Клиф», «Гарри Уинстон» и так далее — от множества названий у Джима уже начинало рябить в глазах. Он переходил из магазина в магазин, из салона в салон, мысленно кляня себя за то, что не побывал на Родео-драйв раньше. На это, впрочем, требовалось время, которого хронически не хватало, поэтому расследование Джим решил начать с допроса подозреваемых, а также с подробной бухгалтерской экспертизы их финансов. Но, как это часто бывало, неопровержимые улики, без которых идти в суд было, скорее всего, бесполезно, обнаружились в самом неожиданном месте.
