— Пока нет. Я просил мисс Джонс немного с этим повременить, поскольку не знал, как пойдет расследование. Бриджит Паркер могла что-то заподозрить и скрыться — ищи ее потом… Но сейчас, я уверен, мисс Джонс не станет медлить с увольнением. Находиться с Бриджит Паркер в постоянном контакте ей тяжело чисто психологически, поэтому, как только я скажу, что она может ее выгнать, она тотчас это сделает. Я, кстати, думаю — сейчас самое время известить мисс Джонс о результатах нашей работы.
— А ты уже допрашивал саму мисс Паркер? — Прежде чем выходить на Большое жюри[16] и просить федерального судью выдать ордер на арест обвиняемой, Генри Лу хотел убедиться, что Джим ничего не упустил. Тот, однако, был уверен, что предусмотрел все возможности.
— Я разговаривал с ней вчера.
— И что она сказала?
— То же, что она говорила мисс Джонс в течение всех семнадцати лет знакомства: про свою богатую семью, про наследство, про подарки и подношения от фирменных магазинов и ювелирных салонов. Кроме того, она устроила нам с Джеком экскурсию по дому. Мисс Паркер владеет роскошным особняком в престижном районе, причем я почти уверен, что этот дом тоже приобретен ею на деньги потерпевшей. С этим вопросом, кстати, надо будет разобраться поподробнее. Будет только справедливо, если особняк достанется мисс Джонс в качестве компенсации. В крайнем случае она сможет его продать.
— Ну, об этом тебе лучше побеседовать с судьей и с парнями из налогового управления, — хмыкнул Генри.
Оба отлично знали, что коль скоро Бриджит и в голову не могло прийти платить налоги с украденных денег, в суде ее наверняка обвинят и в нарушении налогового законодательства. Это было абсурдно само по себе, но преступление есть преступление, закон есть закон, следовательно, налоговики тоже захотят получить свой клок шерсти (недоимки плюс проценты и штрафные санкции), который мог оказаться настолько велик, что на компенсацию ущерба не останется практически ничего. Споры между Налоговым управлением и жертвами мошенничеств из-за собственности, приобретенной на краденые деньги, приходилось решать путем долгих и трудных переговоров, но до этого пока было далеко. Джим поднял эту тему сейчас только потому, что хотел добиться для Талли максимальной компенсации ущерба, и прокурор мог ему в этом помочь, однако окончательное решение принимал судья. Многое зависело и от того, выступит ли Бриджит с чистосердечным признанием, или ее виновность придется устанавливать суду. Между тем ее пока не только не арестовали, но даже не предъявили ей обвинение.
— Когда ты сможешь выдать ордер на арест Паркер? — спросил Джим.
Ему не терпелось действовать дальше, к тому же он не сомневался, что арест помощницы будет для Талли большим облегчением. Она не была человеком мстительным, и только врожденное чувство справедливости заставляло ее желать, чтобы Бриджит понесла наказание — не за кражу денег, а за ложь, которая причинила Талли куда больше страданий, чем потеря миллиона. Предательство — вот в чем состояло ее главное преступление.
— Не торопи меня. — Генри даже ладони поднял, словно отгораживаясь от слишком настойчивого агента. — Сначала нужно убедить Большое жюри предъявить мисс Паркер обвинение. Я, впрочем, постараюсь сделать это как можно скорее, после чего пойду к судье за ордером. А ты тем временем напиши мне полный отчет.
— Завтра утром он будет у тебя, — пообещал Джим, и зампрокурора кивнул.
— Наши судьи сейчас перегружены, но я обещаю, что, как только Большое жюри даст «добро», я постараюсь протолкнуть твое дело. Только не забудь отчет, о’кей?
— Отлично.
Джим знал, что даже несмотря на обещание сделать все как можно скорее, Генри понадобится не меньше недели, чтобы получить ордер на арест. Судьи никогда не торопились, рассматривая прокурорское представление, к тому же в первую очередь санкцию на арест они давали в случаях, когда обвиняемый представлял опасность для общества, что к Бриджит, конечно, не относилось. Но Джим уже решил, что, как только ордер будет у него на руках, он сразу ее задержит. Быть может, он даже предварительно известит ее адвоката, если, конечно, таковой у нее имеется, чтобы Бриджит не пришлось забирать из дома или с рабочего места в наручниках. Впрочем, адвоката у нее наверняка не было, поскольку Бриджит пока даже не догадывалась, что ее в чем-то подозревают.
— Боюсь, значительную часть наличных проследить будет трудно, — напомнил Генри. — Это тебе не банковские переводы.
