Прости мне мои капризы полностью

(Однажды подобный казус со мной уже случался. Я находился в суточном наряде по столовой – было это на первом курсе, в самом начале учебы, когда мой организм еще не перестроился полностью на новый, более напряженный, режим жизни, нежели на гражданке. Мыл в огромных железных раковинах кастрюли, тарелки, ложки-вилки, чистил не очень острым ножом картошку – механическая картофелечистка, как назло, вышла из строя… Ночь выдалась бессонной. И под утро у меня, быть может, как и у моих товарищей, начались «глюки», «видения» – рассыпанные по кафельному полу картофелины вдруг «ожили», стали «ползать», «перемещаться» в разных направлениях; то они «ползали» тихо, как неповоротливые черепахи, а то быстро, подобно вертким мышкам… В какой-то момент я, прислонившись плечом к стене, закрыл глаза и в тот же момент «отключился»…).

И опора у меня за спиной была – молодая, высокая осинка, чуть слышно шелестевшая листьями.

Значит, все это мне приснилось?

Очевидно, под воздействием волшебного своего «сна» (или чего-то другого, чему объяснения я дать не могу…), продолжая наблюдать за Ириной, – я в действительности почувствовал страстное желание: снять с себя одежду и войти в реку.

Мне захотелось выкинуть нечто из ряда вон выходящее! Буквально приспичило – оказаться рядом с Ириной, увидеть ее большие, отражающие льющийся лунный свет, с крохотными шариками зрачков – глаза, услышать прерывистое дыхание и сбившееся с ритма биение взволнованного сердечка, перебивающее стук моего собственного сердца.

Захотелось – коснуться ладонями чистого ее лица, провести по мокрым, вздрагивающим плечам, плотно захватить их в кольцо рук, привлечь ее к себе.

Стиснуть!

Сжать!

До крайнего физического предела!

Почувствовать тот опасный момент, когда она, не имея возможности сопротивляться, – вот-вот не сможет дышать.

Отпустить.

Подождать, пока она опомнится.

А потом: взять ее на руки и, прижимая легонько к груди, – бережно – как самую драгоценную в жизни ношу – нести над расплывшимся по водной глади – сияющим ликом луны…

Я фантазировал.

Витал в облаках.

За облаками.

Растравливал всего себя.

Терзал и кромсал, будто острым ножом, свое сердце.

Однако…

Каменным истуканом, в полной почти неподвижности, продолжал находиться на занятой ранее «позиции».

Следуя за Ириной взглядом, чутко улавливая и оставляя в памяти каждое прекрасное мгновение.

Веря в безгрешность и чистоту своих помыслов.

И не веря.

Сомневаясь.

Ругая себя – за ненужное это сомнение.

За нерешительность, опаску, или боязнь.

За все вместе взятое…

Ах, если бы она еще раз меня позвала! Все мои сомнения отпали бы тотчас!

Я был бы с ней рядом.

Близко-близко!

И дальше – уже не я один (не один!), а мы оба (оба!) – были бы ответственны…

За то, что могло между нами произойти!

Или не произойти.

Или – или…

Да!

Интересно: думала ли об этом Ирина? Не теперь, когда она занята купанием, а до того, ну, и – вообще…

Скорее всего – подобные мысли приходили ей в голову!

По-другому просто не может быть!

А почему не может? Учитывая разницу в возрасте и, соответственно, несовпадение (или как бы несовпадение…) наших жизненных, природных «циклов»…

(А индивидуальность личности? Относится к Ирине. Всякие, там, особенности строения и развития организма? У одного человека организм так развивается, у другого этак, у третьего еще как-то… Разные особенности – разные потребности у этого самого организма. С этим как быть?).

Надежда на то, что «потребности» возьмут над Ириной верх, и она, подчинившись им, меня позовет, – не оправдалась.

Казалось, она и вовсе забыла о самом моем существовании.

По-прежнему, весело, себе, плескалась.

Смеялась.

Играла с кроткой рекой…

Минут через десять купальщица, подняв напоследок порядочный фонтан брызг и сопроводив это действо множеством звучных, наполненных бурным восторгом, восклицаний, – завершила водные свои процедуры.

Быстрым шагом она приблизилась к берегу и вышла из реки.