И несмотря на их старания убедить меня в обратном, я ничем не выдающийся человек. Самый обыкновенный. Я не живу стремлением к успеху и не брежу славой. И неважно, как я проводила досуг и сколько видов спорта перепробовала, – я никогда и не надеялась найти свое тайное дарование. Я – заурядный человек. Я – это вы. Я – это я. Я – целый мир, сложный и беспорядочный. Может, в том и была задумка. Я была бета-версией[6] для обывателей. Это и есть мое предназначение. Я всегда была, как стакан воды, который наливают то туда, то сюда – одним мановением запястья. Они видели меня насквозь, знали меня изнутри.
Но кое-чего я все-таки хотела. Просто тогда еще не знала об этом.
И я это получила.
Я хотела убежища. Этот дом – продолжение моего тела, и без него я хлипкая и хилая, словно черепаха без панциря. Я всегда под охраной.
У меня был Арт – мы прожили в браке дольше всех, кого я знаю. Арт был моим домом ничуть не меньше, чем сама кирпичная кладка. Наше партнерство было прочным, и всякий раз, когда ему требовалось ovum organi, я понимающе кивала и давала свое благословение. С годами Арту становилось все хуже. Он умер в девяносто восемь лет, и к тому времени в нем жило больше сотни душ. Врачи говорили, что это деменция, но я-то знаю – он просто не мог совладать с таким количеством голосов. Сам себя уже не слышал. И забыл, кто он такой.
Арт получил от «Истон Гроув» именно то, чего он хотел, как и я. Прожить эту жизнь без неприятных сюрпризов. Мне нужна была защита и время, чтобы разобраться в себе. Не их вина, что я так и не выяснила, в чем мое предназначение.
Может, этого никто из нас не знает. Может, это узнаешь в течение жизни.
На шестом десятке я впала в глубокий душевный кризис – мы тогда уже лет двадцать были вместе. Помню, я тогда впервые перестала выходить из дома, отвечать на звонки. Я так и слышу голос Арта, как наяву:
– Представь, что мы стоим на утесе, а под нами – озеро. И нужно прыгнуть, Нора, прыгнуть в воду, прямо сквозь мениск. Я буду держать тебя за руку. Мы пройдем сквозь свои отражения, и окажется, что мы все это время были тут, под водой.
Интересно, если я не совершала в жизни ошибок, значит ли это, что я так и не пробилась сквозь стеклянный купол? Я сама не своя.
Весной того года, когда Роза впервые увидела Нат на нашей новогодней вечеринке, Майк вел машину и, случайно проскочив на красный, врезался в автофургон. Было поздно, оба они подвыпили. У Майка был допустимый уровень алкоголя в крови, и он избежал наказания, но Розу перешибло пополам. В фургоне был только водитель, поэтому никто больше не пострадал.
С той вечеринки мы с ней виделись всего лишь раз, примерно месяц спустя, когда Элеонора пригласила нас обеих на ужин с целью примирения. Элеонора как будто похудела, вся вымоталась. Роза опоздала и приехала навеселе. Сказала, что ходила с Обри пропустить «пару бокальчиков» в бар за углом, а когда Элеонора спросила, почему же Обри не зашла поздороваться, Роза просто пожала плечами:
– Она все время куда-то спешит.
На ее похоронах Майк прочел небольшую речь. Он делал вид, что написал ее сам, но слова были до боли знакомые. Я все силилась вспомнить, где я их уже слышала, но не знаю и по сей день. Я так и вижу, как он разворачивает эти клочки бумаги, и они хрустят в его руках.
– Роза Де Луиз шла по жизни легко, – раздался его голос в зале крематория. – Она почти не оставляла за собой следов.
Он всхлипнул, и губы у него скривились, обнажая десны. Я видела, как струйки слюны свешивались у него между рядами зубов. Последние слова он скорее выхаркнул, чем сказал, но мне кажется, я его расслышала правильно.
– Она знала, что в этой жизни важнее всего. У нас была масса чертовски гениальных идей. Чертовски гениальных. А теперь ее нет.
Последние его слова были обращены ко всем.
– Они не тех спасают.
Тело Розы разобрали на органы, как и любое другое.
Обри нигде не было видно. Я не могла ее представить одетой в траурно-черное – только распластанной на пляже или покоряющей горные вершины. Образцовое фото здорового образа жизни. Но Обри была ее лучшей подругой, не могла же она не прийти – может, просто застряла с Элеонорой у входа. Я оглядела затылки прихожан, раздумывая, есть ли среди них члены «Истон Гроув». Спасло бы Розу ovum organi? Ходили слухи о невероятных достижениях медицины, когда даже ужасно изувеченные тела заменяли на две трети органами ovum organi. Некоторые члены первого разряда держали по четыре-пять ovum organi, всегда наготове по первой необходимости, чтобы они могли напиваться, травиться наркотой – что угодно. Жить, как вздумается. Может, Роза все еще была бы с Майком, если б ей хватило средств.
Я нашла любовь и после Люка.
