Я повернулась на сто восемьдесят градусов у порога гостиной и прихватила с кухни баночку с кормом для Нат. Я прошла два лестничных марша до третьего этажа и поставила тарелку с ужином у барьера. Нат сидела на альбоме, держа в зубах карандаш, как усы. Нежно приговаривая, я достала карандаш у нее изо рта и положила пару ложечек желеобразной жижи ей в миску. Выглядела она отвратительно, вся серая и бесформенная, но завидев желе, Нат тут же подползла и уткнулась мордой в тарелку. Заслышав ее довольное чавканье и кряхтенье, я расслабилась и села обратно к барьеру. Я жевала, глядя, как Нат своим длинным язычком жадно зачерпывает желе, и меня будто подпитывал каждый съеденный ею кусочек. Это было то, что нужно, после разговора с Артом.
Даже не задумавшись, я взяла кусочек тофу и протянула ей его на ладони. Нат тотчас вскинула мордочку и неторопливо подошла, нацелившись на него. Потом неторопливо, с подозрением его обнюхала. Я твердо держала руку. Выдержка Нат стала для меня настоящим открытием. Она с такой жадность заглатывала корм, что я вообще удивилась, как она еще не оторвала мне руку, лишь бы дорваться до чего-то нового и запретного. Помедлив, Нат наклонилась и взяла тофу большими и плоскими, ослепительно-белыми зубками. Я резко отдернула руку. Никогда не думала, что зубы у нее будут… ну, вот такие.
Нат слизнула с пола капельки сока и без всякой благодарности, равнодушно отвернулась к своей миске. Я осталась довольна. Собрав тарелки с приборами, я спустилась по лесенке, заперев за собой дверцу решетки. Когда я оглянулась, Нат сидела на том же месте и следила за мной через плечо, прикрыв глаза и помахивая изогнутым хвостом. На кухне я свалила тарелки на стол и схватилась за телефон. Набрав по памяти номер Обри, я поднесла телефон к уху, стараясь размеренно дышать – вдох носом, выдох ртом, как на занятиях по медитации.
Послышались гудки. Еще гудки. И опять нет ответа. Но я не вешала трубку.
Когда пришла пора ложиться спать, уже почистив зубы и приняв душ, я достала из-под матраса лоскутное одеяло и расправила его поверх покрывала. Некоторое время я просто стояла над ним и водила пальцами по хаотичному узору швов, скреплявших все кусочки воедино. Пока рука моя скользила по вязанию, обручальное кольцо перевернулось камушком вниз, зацепившись за пряжу, и когда я дернула руку, то случайно разодрала и так уже зиявшую дырку.
Я вполголоса выругалась и попробовала вплести шерсть обратно, вернуть все как было, но понятия не имела, как это делается. Я отвернулась и решила, что сегодня буду спать с одеялом поверх простыни, а завтра уберу его обратно, пока Арт не вернулся.
Как только я на это решилась, я тут же нажала на красную кнопку «завершить вызов». Какое-то время я еще смотрела на экран, а потом переключила телефон в ночной режим. Встав с постели, я выключила свет в прихожей, погружая дом в полный вакуум: пустой и непроглядный.
Вскоре после этого мы с Артом поехали на первый совместный прием в «Истон Гроув».
А учитывая, что они нас знали как облупленных, меня мутило уже от одной мысли о том, чтобы рассказать им о нашей помолвке. Даже странно. Для них-то все сложилось как нельзя лучше. Разве можно было еще больше проявить решимость и преданность программе? Мы были идеальным материалом для пресс-релиза. Но меня все еще преследовало мучительное чувство, что я пока не готова делиться со всеми нашей историей. Может, я сама еще ее не переварила. Как только буду готова, я облачусь в образ смущенной невесты, но пока все еще слишком свежо, и вместо свадебной вуали надо мной собираются тучи.
Арт был только рад им рассказать, и по пути в клинику он опустил окна в машине, так что по летним улицам звучно разливалась мелодичная музыка радио. Он подпевал, мотая головой из стороны в сторону, и каждый раз брал на ноту выше, предлагая мне подхватить. Я пыталась, но не знала слов к его музыке, и мне оставалось только беззвучно открывать рот. Он этого, похоже, даже не замечал, увлеченно распевая песни сам с собой.
В какой-то момент у меня завибрировал телефон, и стоило мне его достать, Арт искоса на меня посмотрел.
– Убери его, – проворковал он. – Не забывай, сегодня мы только вдвоем.
Я смахнула сообщение от Розы и закинула телефон в бардачок. Он был прав: надо сосредоточиться.
