По левую сторону мы увидели трехэтажное здание, выкрашенное в сине-зеленый цвет, и табличка на двери гласила: «Отделение реабилитации», а белая громадина напротив оказалась «Центром органного обеспечения». А рядом находился вход в длинный приземистый комплекс, простиравшийся далеко за деревьями, так что конца-края не видно. Окон в нем не было, а из-за каменной облицовки он напоминал скорее бункер, чем медицинское учреждение. Арт тащил меня вперед, не глядя по сторонам, но перед тем, как мы его обогнули, я задрала голову и прочла: «Центр воспроизводства ovum organi». Изнутри раздавалось звяканье стекла и приглушенный стук, поэтому я тут же отвернулась и сконцентрировалась на свежей зеленой траве и неувядающих ромашках.
Если то, как далеко ты углублялся в лес, отражало, как давно ты являешься членом организации, то мы явно слишком далеко зашли.
Мы пошли по направлению ко входу, но все время натыкались на закрытые двери с белыми табличками, торчавшими из травы: «Ovum organi Отделение интенсивной терапии 1.2», потом «Ovum organi Реабилитация 1.1», затем «Центр регенерации стволовых клеток». Но где же люди? Хотя бы по наплыву зданий было понятно, что мы наконец-то движемся в правильном направлении. Я вдруг заметила, как сильно стиснула руку Арта, и ослабила хватку.
В итоге мы нашли нашу амбулаторную регистратуру, напомнили о себе, и вскоре нас пригласили в один из кабинетов для консультаций в «Зоне F». До сих пор мы не бывали в этой части «Истон Гроув», и надо сказать, мы ожидали большего. Я надеялась, что здесь все будет уровнем выше – по сути, мы ведь тоже перешли на новый уровень. Они же ратовали за
На контрасте со свободной планировкой других корпусов, в «Зоне F» было гораздо темнее; раньше нас встречали светлые окна, цветы в стеклянных вазах и улыбающиеся лица сотрудников. «Зона F» больше напоминала подвал – с унылыми серыми стенами и темно-синими стульями, расставленными очень далеко друг от друга. На столиках тоже стояли букеты, только совсем не привычные охапки летних цветов. Их подменили скрюченные паучники, чьи тонкие длинные листья хирели под флуоресцентными лампами. В целом там царили атмосфера усталости и спертый воздух без малейшего намека на динамизм.
В кабинет нас пригласил молодой человек, которого я до этого не встречала. Длинный белый халат не скрывал его чрезмерную щуплость, и локти у него торчали в разные стороны, будто он только сейчас обнаружил, что у него есть суставы, и не знал, куда их девать. Когда он выговаривал наши имена, губы у него задрожали, и шея покраснела от звука собственного голоса. Когда я прошла мимо него в кабинет, он широко мне улыбнулся, ощерив зубы.
В комнате я обнаружила знакомое лицо, которое как раз надеялась увидеть – это была Фиа, мой консультант еще с первых дней; это она меня тогда одарила улыбкой и платочком. Фиа взялась выступить в роли нашего общего куратора, и странное дело – с тех пор она заметно помолодела, ну или я как будто постарела. Седины у нее в волосах сильно поуменьшилось, а стеснительно ссутуленные плечи, с которыми я ее ассоциировала, изящно распрямились, и она держалась ровно, как настоящая модель.
Фиа должна была стать нашим главным связным и координировать работу физиотерапевта, психолога и эксперта по ovum organi. Она сопровождала нас обоих на третьем и четвертом этапах, и я почувствовала облегчение, что не придется снова поднимать больные темы.
Фиа предложила нам свежезаваренного чая, но Арт попросил черный кофе, и молодой человек (который все это время стоял у двери) тут же выскочил за ним в коридор. Пока мы его дожидались, Фиа нас как будто не замечала и взялась печатать, а потом даже подтянула на лодыжках колготки, там, где они собрались складками. Молчание стало почти физически ощутимым, и я боролась с желанием его нарушить только из чувства неловкости. Я отпила из чашечки, и приторный молочный тоник меня немного приободрил.
Как только молодой человек принес Арту кофе, Фиа тут же встрепенулись и обратилась к нам, по-прежнему печатая одной рукой.
– Надеюсь, вы не возражаете, что Нейтан будет с нами в качестве наблюдателя. Он у нас пока определяется с должностью и будет рад понаблюдать, как семейные пары совместно проходят этапы обследований. Вы не против, если он будет конспектировать наши встречи? Все конфиденциально.
Мы подтвердили, что не возражаем.
– У Нейтана также будет доступ к вашим вводным интервью, это часть его задания, – продолжила Фиа. – Они ему могут пригодиться для ситуационных исследований, но это абсолютно анонимно. Ему был дан доступ высшего уровня к нашим архивам, но нам понадобится ваше согласие на предоставление…
