Выздоравливала она плохо, хотя, на удивление четы Лавуан, физических травм у нее не было, кроме сотрясения мозга. Алан Лавуан, врач и владелец частной клиники, найденную девочку оставил в своей клинике, они вместе с женой её выходили и оставили у себя жить. Как позже ей говорила Мерей, девочка бредила, говорила она на русском языке, а у супругов Лавуан были знакомые из русской эмиграции и они понимали русский язык. При восстановлении психического здоровья девочки Алан использовал метод гипноза, это помогло не только восстановить здоровье, но и узнать имя и некоторые детали жизни Тони, что послужило основанием не передавать её официальным властям Франции во избежание дальнейших душевных страданий ребенка.
– Мерей, я хочу обсудить с тобой один очень важный вопрос. Антония имеет тонкую душевную организацию, она пережила за короткое время много тяжелых душевных травм. Я предлагаю оставить её у нас до её совершеннолетия и прошу тебя поддержать меня.
– Алан, я согласна, мне очень жаль эту девочку. Но как ты получишь необходимые документы?
– Оставь это моим заботам, благодарю тебя за поддержку. Я верил, что твое доброе сердце не оставит в беде несчастную сироту, – Алан благодарно сжал руки жены. Он был старше ее, очень трепетно к ней относился, а Мерей его боготворила.
– Наш сын Ларс давно живет отдельно от нас, у него своя жизнь, он погружен в науку, занимается организацией научного медицинского центра, и на нас с тобой у него времени не хватает, а мне хочется о ком-то заботиться. Нам Господь дал эту девочку, – растроганно говорила Мерей.
Каким образом Алан Лавуан получил на Антонию документы, ей неизвестно, по ним она была дочерью дальней родственницы Мерей, а на вопрос, что за ребенок появился в доме доктора Лавуана, ответ был прост: родители девочки умерли, и тетя сироту взяла в свой дом.
Антония была приветлива с приютившими её людьми, но закрытой в общении с другими. Годам к шестнадцати в её глазах появился огонек, девушка расцвела, как неожиданно раскрывшийся бутон. Она стала необыкновенно красивой: черные пышные волосы, широко распахнутые темные глаза, красивая линия умеренно широких и густых бровей, яркие, чуть полноватые губы, статная фигура. Первым обратил внимание на изменение внешности Антонии Ларс. Он в последний год довольно часто бывал у родителей, чем только радовал Мерей, и она не удивлялась его частым приездам, а вот Алан заподозрил, что приезды сына не связаны с обострившимися чувствами к родителям, как считала Мерей. Но у него не было протеста против интереса сына к русской девушке. Антония у Алана вызывала глубокую симпатию, он любил её как свою дочь. Когда Ларс попросил у родителей руки Антонии, Алан согласился, не раздумывая, а Мерей радовалась и за сына, и за девушку:
– Мои дорогие, я рада безмерно, что вы соедините свои жизни в одну, я очень боялась, что Тони выйдет замуж и уйдет из нашего дома навсегда, ведь от поведения и отношения мужа зависят жизнь жены и её общение с окружающими и родными. А теперь вы оба с нами, наш дорогой и любимый сын и наша дорогая, ставшая родной и любимой Тони.
Свадьба была красивой, родители постарались, чтобы излишней шумихи вокруг события не было, гости были приглашены из близкого круга, объяснялось это занятостью сына и общим желанием молодых. Свадьба прошла в Париже, а не в тихом местечке в Альпах, где жили Алан и Мерей. В Париже Ларс имел большую и красиво обставленную квартиру недалеко от Елисейских полей, Антония постепенно привыкала к большому городу, его величию и красоте. Замуж она вышла в возрасте восемнадцати лет, профессии не имела, но Ларс знал о её желании быть модельером и всячески ей помогал. Тони поступила на дизайнерские курсы, успешно их окончила, специалисты подтвердили её прекрасные задатки в профессии, и Ларс устроил ей собеседование с одним из менеджеров Дома моды Пьера Кардена. Антония была принята на работу по итогам собеседования. Как она позже шутила, менеджер просто не решился отказать просьбе известного хирурга, ведь все ходим под богом, всем медицинская помощь нужна. Ларс отшучивался, говорил, что, может на первом этапе было и так, но позже ни этот менеджер, ни руководство Дома моды не пожалело, что взяли на работу никому не известную молодую особу – талантливой и очень работоспособной была Антония Лавуан. Всё прекрасно складывалось в профессии, сложились прекрасные отношения с мужем, он любил и заботился о своей жене, с годами его забота больше напоминала отеческую, настолько трогательной она была, но Ларсу удалось стать и другом, с которым Антония чувствовала себя легко и могла с ним обсуждать все волнующие её вопросы. Одного не было в их семье – ребенка. Антония не могла забеременеть; врачи говорили, что физиология позволяет ей рожать, причина в другом. Ларс и Антония ждали и верили, что придет время – и будет у них ребенок.
Объявили посадку на самолет и пригласили пассажиров к выходу номер шесть. Антония отогнала от себя размышления и, подойдя к стойке, подала посадочный талон. Ей приветливо улыбнулась служащая аэропорта:
