– Есть, а давай назовем Антон и Антонина? В честь твоего отца – сына, в честь моей сестры – дочь? – она весело глядела на Глеба.
Он немного замешкался, моргнул и тихо сказал:
– Спасибо тебе, родная, за память об отце.
Настя и Глеб стояли, обнявшись, а в её животе во все стороны толкались дети.
– Им нравятся имена, – шепнул Глеб, теперь я буду с ними мысленно разговаривать и называть по именам. Настя, а если будут две девочки или два мальчика? – он испуганно глядел на жену. – А имена ты придумала для разнополых детей.
– Что-то мне говорит, что родятся Антон и Антонина, – Настя улыбнулась, – иди, Глебушка, иди, нам с детьми пора на процедуры, – она поднялась на цыпочки и поцеловала мужа в щеку. Ей показалось, что внизу живота что-то опустилось и сейчас выпадет. Она испугалась, но старалась не показать мужу своего испуга. Отступила от Глеба и направилась в отделение. Глеб смотрел, как уходит жена, и думал, что Настя идет очень медленно, будто несет драгоценный сосуд, который боится разбить. «Она несет наших детей, это дороже всякого самого драгоценного сосуда, балбес ты, Глеб!» – он улыбнулся своим мыслям и быстрым шагом вышел из роддома, его ждала работа – через полчаса очень тяжелый допрос убийцы двух маленьких мальчиков.
Домой он приехал с работы около полуночи, спал беспокойно, просыпался часто, а в пять утра часов позвонил в роддом. Ему ответили, что роды еще не закончились, и положили трубку. Глеб слушал гудки и не мог прийти в себя от сообщения. «У Насти роды?! Так по сроку они должны быть через месяц! Что случилось?!» – он быстро оделся и поехал в роддом. Улицы были малолюдны, транспорт на дорогах мелькал редко, и доехал до роддома Глеб быстро. Возле окошечка для приема передач висел лист из школьной тетради в клетку с фамилиями родильниц. Он пальцем водил по списку и в самом низу увидел: «Дубровская А.Т. – мальчик 50 см 2800 г, девочка 50 см 2600 г. Состояние удовлетворительное».
«Антон и Антонина!!! – в голове у Глеба словно фанфары звучали, а сердце выпрыгивало из груди от счастья. – Мальчик и девочка! Настенька, благодарю тебя!!!» Он достал из портфеля лист бумаги и написал записку: «Настя, милая моя, любимая моя, самая лучшая в мире! Благодарю тебя за счастье, что ты мне дала, за счастье быть отцом. Мы долго с тобой ждали, и нам судьба подарила сына и дочь! Я вас всех очень люблю! Будьте здоровы! Напиши, что тебе нужно». Он попросил передать жене записку и отошел от окошечка. Сидеть он не мог, ходил вдоль стены, ожидание ответа показалось бесконечным.
– Павловский, получите записку! – уставшим голосом окликнула его немолодая женщина, приоткрывшая дверь, расположенную рядом с окошечком для передач. Глеб взял записку, держал её в руках с волнением, медленно развернул. «Глеб, спасибо тебе за радость и чувства ко мне и нашим малышам! Операция прошла хорошо, и я и дети чувствуем себя нормально. Антон родился первым, он у нас старший. Детей мне показали, но кормить не приносили, сказали, что принесут завтра. Когда выпишут, пока неизвестно, надо понаблюдать за состоянием, так сказали врачи. Ты не волнуйся, это штатная ситуация. Я скажу Матильде, какие приготовить для выписки вещи для меня и малышей, они лежат в шкафу. Я тебя очень люблю, Глеб, прости меня за всё!»
Читая и перечитывая записку множество раз, Глеб никак не мог понять, о какой операции идет речь, и на слово «прости» он не обратил внимания. Снова подошел к окошечку и спросил, могут ли ему сказать, о какой операции идет речь. Та же женщина, что вынесла записку, усмехнулась и ответила ему, что в роддоме одна операция – кесарево сечение. Глеб отошел от окна и вышел на улицу, надо было охладиться утренней прохладой от всех новостей: преждевременные роды, кесарево сечение… «Надо звонить теще с тестем, просить Полину Прокофьевну приехать помочь Насте, пока она не оправится после операции», – Глеб сел в машину и медленно ехал по окончательно проснувшемуся городу.
Утром следующего дня Настю перевели из реанимации в послеродовую палату и принесли ей малышей. Медсестра подошла к кровати и аккуратно положила детей рядом с мамочкой, улыбнулась:
– Они спят, не будите их. Пусть рядом полежат, а вы полюбуйтесь ими. Спокойные детки. Есть примета: если мама и папа во время беременности были спокойные, детки в грудничковом возрасте тоже будут спокойными. А дальше как уж жизнь сложится.
Настя глядела на своих родных деточек и не вслушивалась в слова медсестры. Она смотрела на них с любовью, нежностью и трепетом, и вся наполнялась светом и теплом, и переносила чувства свои на детей, и мысленно шептала им слова любви.
– Прикладывайте детей к груди правильно, – продолжала говорить медсестра, – одного к одной груди, другого к другой, а в следующее кормление меняйте местами.
