– Не видела я, что произошло на дороге, спала. Только со слов моих спасителей знаю, как они нашли меня, и из их рассказа, что они прочитали в газетах. Мне было больше тридцати лет, когда я увидела сон. Машина, в которой я сижу (никого другого я в ней не видела), ехала на большой скорости, мне казалось, что еще чуть-чуть – и она взлетит. Была темная ночь, трасса не освещалась, свет от фар машины выхватывал небольшой участок перед собой, вдруг появляется яркий встречный свет, я закрываю глаза. Удар, и я лечу вперед, было чувство, что у меня крылья за спиной, летела я долго, потом стало тихо. Я открыла глаза и вижу надо мной два лица, у них открываются рты, но я не слышу голосов, снова закрыла глаза. Меня будто кто-то толкнул в бок, я проснулась, холодно, хотя укрыта теплым одеялом. Размышляя по поводу увиденного, я решила, что через сон мне показано мое спасение, другого объяснения у меня нет.
– Ангел тебя спас, доченька, – прошептала Полина.
Стюардесса попросила пассажиров пристегнуть ремни безопасности – через несколько минут самолет начнет снижение. Аэропорт Орли готов его принять. В Париже ясно, температура воздуха плюс двадцать пять градусов. Настя открыла глаза. Дети сидели притихшие, они проспали почти весь полет.
Родители о чем-то тихо переговаривались. «Здравствуй, Париж», – подумала Настя.
Матильда позвонила в дверной звонок квартиры Тамары, сестры Хелены, дверь долго не открывали, она звонила несколько раз и уже хотела отойти к соседней на площадке квартире, как открылась дверь, на пороге стояла заспанная Хелена. Посмотрела на дочь холодно, как у незнакомого человека спросила, что ей угодно. Матильда подумала, что мать её в дурном расположении духа, и спокойно сказала:
– Здравствуй, мама. Я твоя дочь.
– Зачем приехала? – холодно спросила Хелена.
– Получила твое письмо и приехала, – удивленно ответила Матильда.
– Врешь, я письмо тебе не посылала. Уходи, – Хелена потянула ручку двери на себя, в глазах мелькнул огонек то ли досады, то ли безумия. Матильда отступила на шаг от двери и остановилась.
– Кто пришел? – послышался голос тетки, и та появилась в дверном проеме. – Приехала – заходи, – голос сердитый, рукой отодвигает Хелену, давая проход Матильде. Матильда в полном недоумении от происходящего вошла в прихожую, поставила сумку и огляделась, куда повесить плащ.
– Проходи в комнату, – Тамара в роскошном халате величественно стояла перед Матильдой. – Покажись, какая стала. Слегка потрепана, как молью побитая, видно, жизнь в России не сладкая. Письмо тебе писала я. Говорить будем о твоей матери. Садись. Хелена, выйди вон!
Матильда ничего не понимала, что здесь происходит, почему ведет себя как барыня Тамара и почему Хелена ей безропотно подчиняется.
– Твоя мать профукала большую генеральскую квартиру в центре Киева и теперь живет у нас. Но мы её у себя вечно держать не намерены. Забирай ее.
– Что значит «профукала квартиру»? В письме написано, что квартиру забрали власти города… – начала Матильда, но Тамара резко перебила ее:
– Написала так, чтобы ты приехала. Напиши тебе правду, ты бы и носа не показала сюда. Мать твоя замуж вышла за молодого мужика, любовь, видите ли, у нее с ним. Этот проходимец уговорил её оформить дарственную на квартиру на него, подарить ему, поняла? Когда она это сделала, он её выселил.
Матильда ушам не верила, что она слышит.
– У нее были деньги и драгоценности, можно было купить ей маленькую квартиру здесь.
– Ни денег, ни драгоценностей, ничего нет, мы её кормим за свой счет.
– Сколько времени она живет у вас? У неё все в порядке с психикой после случившегося? – Матильда смотрела на Тамару и понимала, что та сейчас упивается своей властью над старшей сестрой и её дочерью: унижая их, она торжествовала.
– Месяц уже как. Забирай её и её тряпки. Пенсия на Феликса у нее есть, пусть теперь поживет на это пособие по бедности, – в голосе Тамары явно звучали нотки превосходства.
– Зови маму, будем говорить, – потребовала Матильда.
– А ты всё такая же, с гонором. Ну-ну, посмотрим, как ты запоешь, когда с мамочкой жить будешь, она тот еще орешек! Хелена, Хелена, – громко позвала Тамара сестру, – иди, говорить будем.
Хелена вошла с гордо поднятой головой, высокомерно посмотрела на сестру и дочь и спросила:
– Что вам от меня надо? Я завтракать хочу, а не разговоры с вами вести.
– Тамара, оставь нас одних, – тем же требовательным голосом сказала Матильда. Тамара фыркнула, но вышла из комнаты. Матильда смотрела на мать, перед ней была прежняя Хелена – властная, высокомерная и бесконечно злая. «Что мне делать? Где она будет жить?»
– Чего молчишь? Не знаешь, что делать? – вдруг тихим голосом спросила Хелена.
Матильда удивленно глянула на нее и так же тихо ответила:
– Думаю. То, что рассказала Тамара, в голове не укладывается. А сама ты как представляешь себе дальнейшую жизнь?
– Отсюда надо уезжать. Перееду к Богдану и тебе, я вас вырастила, теперь вы содержите меня, – голос спокойный, взгляд серьезный, и ни тени сомнения, что ей откажут.
