И просыпается. Она лежит в комнате на кровати. Рядом с ней спит дочь. Настя почувствовала сильную головную боль и вспомнила сон, первую и вторую его части. Села на кровати, обхватила голову руками. «Илья, Илья! Что с тобой случилось, Илья?» Остаток ночи прошел без сна. Настя отгоняла от себя тревожные мысли, но это не удавалось.
За завтраком Полина заметила нездоровый вид дочери, забеспокоилась, Настя попыталась отшутиться, что это всё от переизбытка информации и эмоций. После завтрака родители с детьми отправились на прогулку. Тоня, когда сестры остались одни и собирались поехать за подарками, подсела к Насте и спросила, что все-таки случилось, уж больно печальный вид у сестры. И Настя, сама того не желая, рассказала Тоне о повторяющемся сне, о том, что через некоторое время после того как она видела сон, случается с кем-нибудь из близких людей несчастье.
– Я не знаю, почему мое подсознание выбрало такой способ сообщения мне о предстоящем печальном событии, – закончила рассказ Настя.
– Меня пугает твоя привязанность к повторяющемуся сну. Ты была когда-нибудь у психотерапевта? Тебе нужна помощь специалиста. Настя, отпусти из своего сердца ситуацию в горах. Мы снова вместе, нам ничто не угрожает. Ты много значения придаешь снам. Сны – это иллюзия, трансформация наших мыслей, иногда в очень причудливой форме, – Тоня говорила, волнуясь всё больше.
А Настя смотрела на сестру, улыбалась печальной улыбкой и едва слышно сказала:
– Тоня, это у вас здесь, на западе, принято, чуть что случилось, идти к психотерапевту. У нас, у русских людей, всё иначе: мы должны сами справляться со своими проблемами, научиться понимать, чему они нас учат. Теперь я знаю, что через этот сон я узнаю о предстоящем негативном событии, – она усмехнулась, – жаль, что он не говорит, с кем это событие произойдет и никогда не оставляет времени на изменение хода события, потому что оно происходит через два-три дня после сна, – она умолчала, что сегодня ночью сон был другой, и вполне вероятно, что есть ответ, с кем произойдет или уже произошло несчастье, но зачем грузить сестру своими переживаниями? И она, тряхнув головой из стороны в сторону, сказала:
– У нас с тобой сегодня день шопинга, едем в магазины!
– Настя, хочу обсудить еще один вопрос, – Тоня смущенно смотрела на нее. – Ты продолжаешь рисовать?
– Почему ты спрашиваешь?
– В свой приезд к тебе я смотрела рисунки, мне они очень понравились, я хочу организовать их выставку здесь, у нас.
– Тоня, не знаю, как у вас в Париже, а у нас в Питере она успеха не имела, – Настя рассмеялась и с юмором рассказала, как Матильда пристроила её рисунки одному известному в городе художнику «прицепом» к его экспозиции. – Мы хотели привлечь внимание к рисункам, на которых были ты, я и кукла Марфутка, – сказала она. – Это был один из способов найти тебя, – она грустно улыбнулась, – думали, напечатают в газетах фото и репортаж о художнике Насте Дубровской, а ты в Париже увидишь это, узнаешь себя, и меня, и Марфутку, и мы встретимся.
– У тебя талант художника, тебе надо рисовать. Преподавание в университете тому не помеха. А я организую выставку, я уверена – тебя здесь заметят!
