Матильда долго искала флакончик с лекарством, нашла, накапала и собралась выпить, как вдруг открылась дверь комнаты, и появилась Хелена.
– Ночь наступила, я никуда сегодня не поеду! – сказала она и, почувствовав запах валерьянки, спросила: – Что случилось?
– Ничего, – ответила Матильда.
– Даже разговаривать не хочешь, так я тебе надоела…
– Оставь, не заводись сама и меня не трогай, – Матильда смотрела на мать и нутром почувствовала: она не уедет, она останется здесь. Не успела Матильда отогнать эту страшную для нее мысль, как в дверь позвонили. Она рванулась к двери, распахнула её – перед ней стоял Глеб. Матильда отступила назад в прихожую, Глеб вошел и протянул ей обе руки, она протянула ему свои, была в этот момент как загипнотизированная. Он провел её в комнату, усадил на диван, продолжая держать за руки и глядя в глаза, тихо, почти шепотом сказал:
– Матильда, крепись, Саша и Алеша попали в аварию, они сейчас в больнице, оба в коме.
Она сидела прямая, с серым лицом и сухими глазами, безжизненным голосом спросила:
– Они будут жить?
– Врачи пока не дают никаких прогнозов, состояние тяжелое, – Глеб обнял Матильду, она уткнулась ему в грудь и заплакала, а он вздрогнул от неожиданности: Матильда плакала так, как плачут на похоронах, с надрывом и подвыванием:
– На кого же ты меня оставил, а-а-а-а. Возьми меня с собой!!!
В дверях комнаты стояла Хелена. Заметила взгляд Глеба, спросила:
– Ты кто?
– Муж Насти. Воды принесите, Матильде плохо.
Хелена ушла. Послышался шум набираемой воды, она вернулась и подала стакан с водой. Матильда пить сама не могла, у нее стучали зубы, и вода проливалась. Глеб забрал у нее стакан, прижал Матильду к себе и поднес стакан ей ко рту:
– Пей, Матильдочка, маленькими глоточками, пей. Не плачь, они же живы, только в коме. Для них это даже лучше, – он говорил, Матильда слушала и потихоньку начала затихать, перестала дрожать, отстранилась от Глеба, твердо сказала:
– Отвези меня в больницу!
– Тебя не пустят, они в реанимации.
Через два дня Саша, не приходя в сознание, умер. Алеша из комы вышел, но травмы, полученные им в ДТП, были тяжелые: поврежден позвоночник, требуется операция и, как сказал врач, не одна. Машина не подлежит восстановлению, на большой скорости в нее врезался грузовик, она столкнулась с впереди стоявшим авто, а сзади на грузовик наехал следующий автомобиль, всего в аварии пострадало шесть машин. Водитель грузовика был в наркотическом опьянении, а грузовик в угоне.
Сообщать Насте в Париж о случившемся не стали, так решила Матильда.
Илья включил ноутбук, пока тот загружался, принес себе чашку кофе и удобно устроился за столом. Медленными глотками пил кофе. Он уже обдумал свое выступление на сессии городского совета депутатов по улучшению инвестиционной политики, сформулировал предложения, каким видит бизнес при улучшении инвестиционного климата в городе, предварительно обсудил их на заседании Клуба промышленников и предпринимателей, коллеги внесли ряд ценных дополнений и уточнений. Илья планирует напечатать текст и представить его мэру, чтобы предложения легли в основу решения городского совета депутатов. «Вот так, а не иначе должно быть – депутаты строят свою работу для улучшения условий жизни в городе, как предприятиям, так и отдельным жителям на основе их пожеланий и требований», – думал Илья.
Руки быстро бегали по клавиатуре, Илья получал удовольствие, когда печатал свои выступления сам, это экономило его время, он печатал всегда уже готовый в голове текст, сразу же корректировал, если возникала необходимость, ему не нравилось по нескольку раз считывать текст после того, как его печатал сотрудник в секретариате директора. Работа завершена, текст выступления напечатан, Илья пробежал его глазами еще раз и отложил в сторону. Взглянул на фотографию на столе. Улыбнулся:
– Поздравьте меня, Анастасия Тимофеевна, стал-таки я публичным человеком. На сессию госсовета речь приготовил. Ах, Настя, Настя, как же так получилось, что у нас с тобой не сложилось… – он смотрел на фотографию, она была вырезана им из газеты, в которой был опубликован репортаж о выставке известного в городе художника Кузнецкого, автор репортажа отметил, что отдельным стендом выставлены работы неизвестной талантливой художницы Анастасии Дубровской. Там же была напечатана фотографии Насти рядом с рисунком, на котором изображен молодой Илья с притягивающим внимание взглядом.
Он взял лист бумаги и быстро написал: «Настя, прошу тебя, давай встретимся, мне есть что тебе сказать. Я виноват перед тобой, да, у меня были женщины, я влюблялся, но любил я только тебя».
Громко звенел звонок в дверь, Илья недовольно оторвался от письма и подошел к двери. В глазок он увидел Григория Расторгуева, открыл дверь.
– Гриша? Как ты меня нашел, что привело тебя ко мне без звонка? – Муромский смотрел спокойно на незваного гостя, а Гриша, улыбаясь во весь рот, ответил:
– Дело есть важное. Ты на сессии горсовета предложения от бизнеса толкать будешь, у меня тоже есть что сказать. Послушай, бесплатно отдам, – и он шагнул в квартиру.
