Настя извинилась и положила трубку. «Ничего страшного не случится, – подумала она, – если о моем решении Илья узнает позже». Следующей мыслью была такая, которую она бы в свою голову раньше просто не допустила: «Работа над докторской диссертацией подождет! Надо серьезно заняться выставкой своих рисунков, но прежде сделать их ревизию; какие-то, может, надо доработать, и надо попробовать написать новое», – с радостным возбуждением думала она. Не откладывая дела в долгий ящик, вытащила из коробки листки и долго рассматривала их, качала головой. «Права Матильда, бурная фантазия разыгралась у меня, – грустно подумала. – Бумага плохого качества, на лоскутное творчество всё это похоже. Чтобы рисунки были интересны зрителю, их надо оформить в рамки, может быть, закрыть стеклом, это будет зависеть от места, где они будут размещены, от освещенности в помещении и много еще от чего. Пустая затея… Почему пустая? – одернула себя. – Кто тебя торопит завтра их выставлять? Займись реставрацией старых рисунков, именно тех, на которых Тоня, мама, папа, дедушки и бабушки, всё то, что может напомнить Тоне о детстве вместе с нами. Да и выставка может быть не персональная твоя, а вместе с именитым художником, – на этом месте она улыбнулась: – Ты, Настя, молодчина, вот эту мысль надо донести до моей сестры Матильды; думаю, так будет легче организовать мое участие в выставке». Дальше думать не получилось – громко и требовательно звенел дверной звонок. Настя отложила в сторону рисунки и вышла в коридор, открыла дверь, на пороге стоял Илья.
– Здравствуй! Я звонил на кафедру, мне сказали, ты сегодня не работаешь, – он смущенно смотрел на нее. – Я не вовремя?
– Здравствуй, Илья. Проходи.
Войдя в комнату, он огляделся и, увидев рисунки, сказал:
– Как много рисунков. Это твои?
– Мои.
Пауза. Оба молчат и глядят друг на друга.
– Можно посмотреть?
– Можно, – Настю охватило волнение, ведь верхний рисунок – это Илья на берегу Финского залива. Узнает он себя, вспомнит он Настю? – эта мысль обожгла её, и она на миг закрыла глаза.
Он взял рисунок, внимательно и бесконечно долго его рассматривал – так Насте показалось. Поднял на Настю глаза и удивленно сказал:
– Вот откуда мы с тобой знакомы. А я все дни с нашей первой встречи у вас дома мучился вопросом, встречались мы раньше или мне это кажется. Какой странный взгляд у меня на твоем рисунке, будто бы меня и нет, – он снова замолчал и положил рисунок на стол. Взял другой, третий и перелистал все остальные в полной тишине. – Готовишься к выставке?
– Почему такой вопрос? – удивилась Настя.
– На работе тебя нет, по всей комнате рисунки, ты какая-то необычная сегодня. Вот я и подумал о выставке, – Илья смотрел на нее, а она тонула в его черных и бездонных глазах, они светились внутренним светом, этот свет всё пространство заполнял вокруг и втягивал в себя Настю. Она успела только подумать: «Так сходят с ума», а её уже обнимал Илья и целовал её лицо, губы, глаза, она же прильнула к нему, стояла, затаив дыхание, закрыв глаза, дрожала внутренней дрожью и наслаждалась, и едва слышно прошептала:
– Я люблю тебя.
Илья отстранился слегка от нее, Настя глаза не открывала, словно в трансе была, её губы искали его губы, и он снова прижал её к себе.
Вдруг Настя оттолкнула Илью от себя, испуганно посмотрела на него и выпалила:
– Я не буду участвовать в вашей группе, – она отвернулась от него и зажмурила глаза.
– Настя, разве это важно сейчас? – Илья улыбался и протягивал к ней руки. – Иди ко мне, давай обнимемся (а сам уже обнял ее, прижал к груди) и постоим еще так же, как только что было. Твое признание…
– Настя, почему… – слышится испуганный женский голос. Илья не закончил фразу, отпустил из объятий Настю, и они синхронно повернулись на голос. В комнате стояла Матильда, удивленно и растерянно глядевшая на них. Настя смущенно улыбнулась, стараясь сгладить общую неловкость, произнесла:
– Матильда, познакомься: это Илья. Илья, это моя сестра Матильда!
Они оба отозвались банальной фразой:
– Очень приятно.
Илья протянул каждой из сестер руку:
– До свидания, Настя. До свидания, Матильда. Мне пора, дела, дела. Извините, – и стремительно вышел из комнаты. Настя задержалась на мгновение и решительно вышла следом за ним. Илья остановился у входной двери и, повернувшись к Насте, сказал:
– Я счастлив тем, что сейчас случилось, – и вышел.
Настя стояла, оторопевшая и от его стремительного ухода, фактического бегства, и от его слов, да и от всего случившегося. Её охватило чувство стыда за своё поведение и перед Ильей, и перед Матильдой. Она понимала, что, оставаясь в коридоре, усугубляет ситуацию, но не знала, как ей сейчас смотреть в глаза сестре.
– Настя, почему входная дверь была открыта? – Матильда улыбалась грустной улыбкой. – Если у вас здесь свидание, дверь надо держать закрытой.
– Прости, Матильда, так всё неловко вышло… Это не то, что ты подумала, – она совсем смутилась, опустила глаза, – Илья приезжал по делу.
