Артем, не торопясь, шагает рядом. Его темно-зеленая болоньевая куртка тихо шуршит, и этот звук кажется мне уютным. Он задумчиво смотрит под ноги, в рыхлый снег, молчит. Я скольжу взглядом по его профилю, по темным волосам, в которых путаются желтые блики тусклого света, внутри меня разливается тепло. Согреваюсь этим теплом, и легкий предновогодний морозец мне не страшен. Изредка он бросает на меня темный взгляд, чуть улыбается и вновь возвращается к своим мыслям.
До моего дома остается пара кварталов, но я вижу знакомый силуэт за ближайшим углом и резко останавливаюсь. Ужас пронзает меня, как разряд молнии, начисто сметая все остальные эмоции. В первое мгновение я словно застываю, а потом начинаю лихорадочно соображать.
Зачем он стоит здесь? Я почти никогда не возвращаюсь этой дорогой из школы. И почему он ждет меня? Ведь раньше никогда такого не было…
Артем тоже останавливается рядом и встревоженно смотрит на меня.
– Маша, все хорошо?
– Нет, мать твою, не все хорошо, – отзывается мой муж язвительным тоном.
Андрей подходит небрежным шагом, засунув руки в карманы. Я чувствую запах спиртного и сигарет – острый и едкий. Значит, он стоял здесь довольно давно, раз успел выкурить столько. Он окидывает Артема насмешливым взглядом и переводит его на меня.
– Ну, здравствуй, женушка. Что-то ты сегодня припозднилась.
Его тон мягок, но я различаю в нем угрозу и обещание, адресованное мне: погоди, сейчас мальчик уйдет, и мы поговорим серьезно, Мари…
Андрей делает еще несколько шагов к нам, останавливается, перекатывается с носка на пятку и рассматривает моего спутника. Артем делает какое-то незавершенное движение: он подается вперед и приподнимает левую руку, будто собирается отгородить меня от мужа. Андрей прослеживает его действия и насмешливо приподнимает брови.
– Прямо благородный рыцарь! – фыркает он, – а что, нынче в школе учителям разрешено спать со своими учениками? Тебе сколько, мальчик? Пятнадцать? Шестнадцать?
Я чувствую, как мои щеки пылают румянцем, но у меня словно язык отнялся. Я знаю, что сейчас от моего мужа можно ожидать чего угодно, что вся его насмешливость может мгновенно обратиться в злобу. Нельзя этого допустить, но я не могу пошевелиться под его взглядом. Мною владеет страх, тот страх, который он вбивал в меня все десять лет моего замужества.
– А ты? – продолжает издеваться Андрей, – неужто ты докатилась до малолеток, Мари?
Теперь он стоит совсем близко, и сможет одним движением схватить меня за волосы, или ударить Артема. Я окидываю мужа быстрым взглядом и тихо произношу:
– Артем, иди домой.
Однако, он не торопится меня слушать. Окидывает Андрея мрачным взглядом и не двигается с места.
– Ты слышал, что тебе сказала твоя… учительница? – почти ласково говорит Андрей, – ступай, мальчик, взрослых надо слушаться, тебя не учили в детстве?
– А тебя не учили, что бить женщин – низко и подло?
Издевательская улыбочка мгновенно слетает с лица моего мужа, словно его ударили наотмашь. Он подается вперед, но я тут же оказываюсь перед Артемом.
– Ты в тюрьму захотел? Он – несовершеннолетний! – резко вскрикиваю. Ощущаю его ярость, но понимаю, что Андрей ничего не станет делать на улице. Прохожие начинают на нас поглядывать.
Муж усилием воли заставляет себя сделать шаг назад, я разворачиваюсь к Артему.
– Пожалуйста, иди домой, – я делаю акцент на первом слове.
Артем смотрит то на меня, то мимо моего плеча на Андрея. Я слегка подталкиваю его в сторону остановки, туда, откуда мы пришли.
– Иди.
– Ты уверена? – с сомнением говорит он, – пойдем со мной.
Андрей многозначительно хмыкает позади меня. Я стараюсь не обращать внимания, но понимаю, что мой муж никогда не отличался терпением. Артем просто не понимает, что могло бы произойти.
Заставляю себя улыбнуться.
– Все хорошо. Увидимся завтра в школе.
Артем еще раз бросает взгляд на моего мужа и разворачивается. Я запоздало сожалею о том, что он не прикоснулся к моей руке, как делал это всегда при расставании. Странно, это последнее, что должно меня сейчас волновать.
Разворачиваюсь и, не глядя на мужа, иду домой. Он следует за мной молча, и это молчание не сулит мне ничего хорошего. Как только за нами закрывается дверь квартиры, я слышу:
– Похотливая шлюха.
А в следующее мгновение уже лежу в дверном проеме нашей спальни.
– Что у тебя было с этим пацаном?
Удар был такой силы, что я кубарем полетела на пол. Толстый пуховик, который я не успела снять, смягчил падение, но головой я сильно ударилась о дверной косяк.
– У меня ничего не было с ним!
Все зависит от того, насколько быстро я смогу отползти в угол комнаты, где меньше пространства и можно предугадать, откуда последует очередной удар.
– Не ври, мать твою! – орет Андрей в бешенстве.
Он хватает меня за капюшон и рывком поднимает на ноги, как котенка за шкирку. Замок больно впивается в горло, на коже остается красная неровная полоса. Его пунцовое искаженное лицо оказывается прямо передо мной, и я вижу свое перепуганное отражение в его глазах.
– Отвечай, отвечай мне, тварь, где ты трахалась с этим малолеткой? Как долго вы трахаетесь за моей спиной?
