— Ну а потом, потом приходится их кончать, надоедают невыносимо. Но тебе это не грозит — пока. Потом обязательно надоешь, но пока что ты меня замечательно развлекла. Ах, Мелинда, твои старательные попытки установить со мной контакт меня отменно позабавили. Хотя все это излишне — мы ведь с тобой уже давным-давно его установили. Стерев клеймо, ты его не разорвала. Его ничем не разорвать. Тебе никогда не забыть того, что я с тобой сделал. Того, чему я тебя научил.
— Да, никогда.
— Ну что ж, — сказал он, хлопнув себя по бедрам, и поднялся с кресла. — Теперь займемся подрастающим поколением. Милая, отдаю тебе должное: ты меня и в самом деле тонизировала. Теперь я с еще большим удовольствием преподам Дарли следующий урок.
Мелинда напряглась. Она знала: ничего у нее не получится и кончится все плохо, но без боя она его к Дарли не подпустит. По крайней мере, она сделает ему больно.
Но тут его телефон внезапно засигналил. Он остановился, вытащил его из кармана.
— А это наша престарелая плохая девочка, проверяет, как у нас дела, — сказал он, но, посмотрев на незнакомое имя, нахмурился.
— Ты не знаешь никакого Сэмпсона Киннира? Вот и я, — сказал он, не дав ей даже открыть рот. — Не туда попали, наверно, но пусть сработает автоответчик. Посмотрим, что там надо этому Сэмпсону.
Но когда в динамике зазвучал голос Сильвии, глаза Макквина сделались холодными, как у змеи.
Айзек, детка, это я. Возьми трубку! У меня проблемы. Гребаная сучка Даллас выследила меня на другой квартире. Я этих придурков вычислила и рванула на фургоне, но она меня протаранила. Детка, она мне больно сделала — ничего, мы ей еще больнее сделаем. Давай же, бери трубку! В больнице меня подлатали. Я оттуда сбежала — по дороге копа грохнула. Я еду домой, детка. Мамочке нужно лекарство, очень нужно. В больнице ничего толкового не давали — привязали к кровати как психованную. Я им показала. Детка, мамочка хочет сладенького. Приготовь мне сладенького, ладно? Скоро буду. И тогда она у нас поплатится. Мы ей кровь пустим.
Айзек уставился на экран телефона, не говоря ни слова. Мелинде показалось, что в глазах у него промелькнуло замешательство, и почувствовала новый прилив надежды.
Но потом он вздохнул. На губах его снова заиграла улыбка, хотя взгляд остался все таким же холодным.
— Похоже, планы меняются, — сказал он, убирая телефон обратно в карман.
Щелкнул кожаной застежкой и вытащил нож.
Ева вцепилась в отчет из ОЭС, едва он пришел.
Фини сообщал, что видеозапись запорота, а аудио порезано. Но несколько приличных кусков разговора они восстановили — и восстановят еще.
Ева закрыла глаза и включила воспроизведение.
Голос Макквина был мягким как шелк, с ноткой обольщения. Голос Стеллы — «Нет, Сильвии», — напомнила Ева самой себе, — звучал возбужденно, игриво.
