Я сделал резкий порыв вперед, поддавшись тягостному чувству и поцеловал её. Это заставило девушку умолкнуть и растеряться. Я боялся, что Джо оттолкнет меня, но её ладони совсем невесомо касались моего лица, когда я позволил своим рукам лечь на изгиб талии, притянув её к себе инстинктивно ещё ближе. На её губах ещё оставался алкоголь, как и на моих, но, кажется, поцелуй привел нас обоих в чувство.
И всё же она отстранилась первой. Губы девушки не вытягивались в улыбке, когда я не мог перестать улыбаться, как идиот. Джо даже не смотрела на меня, опустив глаза на уровень моих губы, на которых ещё остался её след. Ладони медленно спустились вниз, остановившись напротив моего сердца, что норовило выпрыгнуть из груди. Я продолжал держать её близ себя, опасаясь того, что она разрушит это, увеличив расстояние между нами.
— Для тебя это всё шутка? Мои чувства для тебя, как шутка? — Джо осмелилась поднять на меня глаза, в которых плескалось беспокойство. Мы будто поменялись местами. Всё случилось слишком быстро.
— Любовь или ненависть? — я не мог перестать улыбаться, что должно быть сбивало её с толку. Ещё минуту назад я сам это проходил.
— Для меня это одно и тоже, — голос девушки дрожал. Она резво замотала головой, закрыла ладонями лицо, а когда открыла, то выпустила тяжелый вздох. И я понимал её, как никто другой. Наши чувства находили отражение друг в друге, и эта минуту должна была продолжаться вечность, застывая в голове болезненным воспоминанием, что положило начало ещё большим страданиям, чем те, которым я предавался прежде.
— Я знаю, — тихо произнес я, словно кто-то другой мог подслушивать нас, что было такой глупостью. И я обхватил её лицо ладонями, чтобы снова поцеловать. Едва мои губы коснулись её, как я почувствовал соль слез, что теперь смешивались с влагой её пьяных губ. И я целовал их, глотал, чувствовал внутри себя.
— Фредерик, — Джо сделала попытку отстраниться, но я не позволил ей этого сделать, завладев её губами снова. — Пожалуйста, — она немного наклонилась, и прежде чем я успел поцеловать её снова, девушку просто вывернуло наизнанку. Она успела наклониться, не задев меня. И даже это не могло испортить момента.
Я придержал её волосы, хоть и пол в кухне был не лучшим местом для очищения желудка. Благо тому, что на нем не было ковра, что был бы безуспешно потерян.
— Прости меня. Прости, пожалуйста. Мне так стыдно, — залепетала Джо, как только закончила.
— Всё в порядке, — я притронулся к уголку её губ, чтобы стереть след рвоты, не испытывая и капли отвращения к этому, в отличии от Джо, которая не на шутку разволновалась из-за этого. Внутреннее рвение к совершенству пристыжало её. — Я уберу. Иди умойся.
— Не стоит… — резво запротестовала она, когда я молча указал ей в сторону ванной. Девушка неловко поблагодарила меня, после чего, в конце концов, послушалась.
Уборка заняла около получаса. Большая часть времени ушла на поиски приспособлений. Всё это время Джо не выходила из ванной, вызывая опасения. Оказавшись у двери в комнату, я прислонился ухом, но не услышал журчания воды, что подразумевало бы, что девушка решила принять душ или ванную. Легонько нажав на ручку двери, я приоткрыл её и тихо вошел, шепотом позвав Джо. Она по-прежнему не отвечала, что и не смогла бы сделать, так как уснула прямо в ванной.
В преподнесённом настроении я даже находил это милым. И я смотрел на неё, как дурак, ещё некоторое время, поражаясь тому, не было ли всё это сном. Затем перенес девушку в комнату, нисколько не побеспокоив её сна. Сел на полу рядом и слушал размеренное дыхание, испытывая счастье в его самом чистом виде, которого, казалось, не смог бы когда-либо постигнуть. Я чувствовал облегчение, когда все точки над «і» были расставлены, все сомнения и страхи развеялись.
Я долго думал о природе чувств Джо и пытался понять, в какой момент всё изменилось для неё. Не с первой ли встречи, как это случилось со мной? Или совсем недавно?
Едва ли услышав скрип входных дверей, свидетельствующий о возвращении мистера и миссис Дойл, я выпрыгнул через окно её комнаты, оставив на щеке девушки прощальный поцелуй. Я был достаточно счастливым идиотом, чтобы вспомнить об оставленной обуви и куртке, лишь когда оказался на улице. Но это не казалось большой проблемой после всего.
Джо заполнила меня доверху собой. Я был болен ею. Одержим. И не сомкнул ни разу глаз, думая всё о ней до самого утра. Не впервые ли эти мысли не угнетали, заставляя испытывать злость по отношению к себе. Джо любила меня, как и я её. И я был убежден в этом в той же мере, как и в том, что имя моё было Фредерик Филлипсон.
Стал осыпать её сообщениями с семи утра. Очевидно, Джо ещё спала, но мне было невтерпёж увидеться с ней снова, чтобы целовать, не спрашивая об этом разрешения, не сомневаясь в том, хочет ли она этого, не страшась быть отвергнутым. Спрашивал о её самочувствие, подтрунивая за похмелье, что было после всего выпитого ею неизбежным, вспомнил будто невзначай о забытых вещах, интересовался не было ли у неё проблем с родителями.
