Ещё не смеркалось, но солнце медленно катилось за горизонт, разлившись оранжевым морем по небосклону. Мне нравились розовые закаты. И, наверное, это было единственным, что объединяло меня с Джо, потому что в остальном я немного интересов мог с ней разделять. Девушка самой себе и в половину не нравилась так, как нравилась мне. Хотелось бы, чтобы у нас было больше общего, но вместе с тем, то, что отличало нас, совсем не разделяло порознь, как должно было бы. Кажется, это меня и притягивало к ней. Почему же разногласия с Дженной увеличивали пропасть между нами? Как бы сильно я не убеждал себя в том, что девушкой она была неплохой, никак не складывалось проникнуться к ней хоть толикой приятных чувств, вместо привычных раздражения и жалости.
Я успел к окончанию комендантского часа, когда вернулся домой. Успел даже к ужину, но всё же не хотел появляться перед родителями, в особенности перед матерью, в подобном виде. Кроме того, что лицо было разбито, так от меня ещё и пахло дешевыми сигаретами и пивом. По дороге меня едва не стошнило, но я сумел добраться домой без проблем. Планировал незаметно пробраться в свою комнату и не выходить до наступления следующего дня. Меня жутко клонило в сон, поэтому кровать была единственным, в чем я нуждался в тот безобразный вечер.
Остановившись в прихожей, чтобы снять обувь и беззвучно на цыпочках пройти в свою комнату, я различил знакомый смех, не принадлежащий ни матери, ни отцу. Остановился на месте, став прислушиваться к голосам, пока сердце не забилось быстрее, узнавая знакомые нотки. Джо. Она была здесь. Я будто вмиг отрезвел. Задев рукой вешалку, сообщил всем о своем возвращении. Словно стервятник, на звук прибыл отец, встретив злорадной улыбкой, что сменилась гримасой злости, стоило ему увидеть меня во всей красоте.
— Где тебя опять носило? — он не нарушал расстояния между нами, сохраняя дистанцию. Я внушал ему отвращение, которое испытывал и к самому себе. Опустив голову вниз, считал секунды, ожидая появления матери, а следом за ней и Джо, которую увиденное немало разочаровало бы. Она не могла выбрать день, хуже этого. — Думал, ты завязал с этим, но для тебя это, наверное, сродни забавы…
— Что случилось? — а вот и мама появилась, чтобы предотвратить ещё не начавшуюся ссору. Когда она видит меня, в уголках её глаз появляются слезинки. И вот этого я боялся больше всего. Женщина набрала полные легкие воздуха, не позволяя нежным материнским чувствам взять верх. Она пыталась подавить жалость, но обвинять меня в чем-либо, как умел это делать отец, не могла. — Пошли за мной я обработаю раны, — мама похлопала меня по плечу.
Джо тихо наблюдала за всем, осторожничая с высказываниями. Её взгляд был обеспокоенным и в то же время встревоженный тем, что же должно было произойти дальше. Не будь её здесь у этого спектакля было бы порядком больше актов, но девушка предотвратила это, пристыдив отца, а вместе с тем и мать. В присутствии гостей неподобающе было решать какие-либо личные вопросы, разыгрывая сцены. Это был прецедент, допустить которого мы не могли. В соотношении этого отец всегда повиновался матери, сдерживая себя немало, что зачастую меня смешило.
— Я могу вам помочь? — осторожно спросила Джо, отступая немного назад. Она была поймана в невинном подслушивание, но её никто за это не собирался наказывать. Мне же после её ухода предстояло вытерпеть лекцию от обоих родителей.
— Милая, не могла бы ты помочь Руперту накрыть стол к ужину? — попросила мама, мило улыбнувшись. Я стоял позади неё, опустив виновато голову вниз и переминаясь с ноги на ногу. Отец рядом сложил руки на груди, напряжен до предела.
— Простите, но думаю, я лучше справлюсь с Фредериком, — Джо показала сломанную руку, и они с матерью вместе засмеялись, будто в этом было что-то смешное. Я почувствовал, как напряжение спало, и они могли вернуться к тем же беззаботным разговорам, что вели до моего появления. Отец также с облегчением выдохнул, хоть это и не стоило воспринимать, как хороший знак. Он обошел меня, они с матерью оставили нас с Джо наедине.
Мы стояли друг напротив друга некоторое время и смотрели, как два идиота. Я стал подозревать, что девушка оставалась на ужин. И хоть эта новость была приятной, я пытался сохранять внешнее хладнокровие, не соответствовавшее агонии, что поразила при одном взгляде на неё.
— Так, где у тебя аптечка? — спросила наконец-то девушка, разрушив невидимую паутину уютного молчания. Казалось, я мог простоять так вечность, потому что двух минут было слишком мало, чтобы успеть понять, с чего это в груди потеплело от её присутствия.
Я молча обошел девушку, задев её нарочно плечом. Быстрым шагом пошел в ванную, откуда достал аптечку со всем нужным и бросил на диван в гостиной, присев на него. Джо неуверенно расположилась рядом.
