Джо пыталась связаться со мной, но я не мог ей иначе, как сухими фразами отвечать, будто всё было в порядке и мне нужно было немного времени, чтобы побыть в одиночестве и отдохнуть от суеты мира, во что она, кажется, безотговорочно верила. Начал сомневаться в том, стоило ли рассказывать ей о том, что знал, будто в истории с Нэнси она занимала место. Не такое важное, как я, но всё же. Джо не была безучастной, и меня почему-то это поработило. Я не чувствовал злости, как впервые узнав, и не нуждался в объяснениях, потому что поразмыслив хорошенько обо всем, решил, что она и не соврала мне вовсе.
Больше всего, меня беспокоило появление на горизонте Вуди Кёртиса. Этому чёртовому придурку даже не нужно было стараться, чтобы Джо простила его и водила улицами Хантигнтона, как ни в чем не бывало. Я много думал о том, что он выдумал для её возвращения. Его избили пятеро по пути в кино? Как же я не вовремя напал. Или же, как защищал честь Джо, когда кто-то неохотно о ней отозвался? Это, скорее, было похоже на меня. Может, вынужден был уехать по требованию родителей и не успел предупредить, а вот жизнь и сама наказала? Смазливая рожа вдобавок ко всем неправдам была самым убедительным аргументом. И даже следы моих разбитых в кровь кулаков на нем, не портило наружной миловидности, которой Вуди умел пользоваться в собственных целях лучше, чем силой.
Я почти был уверен, что ему нужно было что-то от Джо. Стоило мне лишь произнести её имя, как его губы искривились в ехидной усмешке. Он гадко облизал их, опустив голову вниз, будто между ними уже могло что-то быть. Он назвал её «наивной идиоткой», и я без раздумий нанес ему первый удар, за которым последовали и другие. Когда этот трус понял, что положение его не безоблачно, то извинялся, умоляя прекратить. Рик от подобного получал удовольствия, а во мне это разжигало ещё большую злость. Я хотел, чтобы Вуди наносил удары в ответ, потому что на кону была честь Джо, но он не умел этого делать. Меня остановил лишь хруст костей, свидетельствовавший о том, что это был предел. Я сломал ему только нос, но дойти могло и до большего. Я был вне себя от ярости.
Теперь же я чувствовал, как сдавался. Джо не нуждалась в том, чтобы я защищал её от придурка Вуди. Он был её героем и спасителем от одиночества, которое со мной девушка могла ощущать только острее. Я не мог быть для неё хорошим другом, и тем более парнем. Я не мог быть для Джо хорошим, как и для кого-либо другого. Подобные мысли разрушали меня изнутри. Я сам разрушал себя, думая об этом беспрестанно. Почему-то это казалось важным.
Я не хотел ощущать этого. Я разрушал себя и лишь после знакомства с Джо наконец-то осознал, что делал это всю жизнь. Ранее полагал, что одиночество было результатом того, что я разрушал других людей словами и поступками, в которых не находил ничего из ряда вон выходящего. Люди появлялись и уходили, забывая обо мне, как и я о них. А разрушенным оставался я, они же разрушали себя также сами, либо же умели жить, что было для меня недосягаемой тайной. И мне стоило прекратить, но разве я мог иначе? Наверное, я не только привык это делать, но и любил. Всё прекрасное — несовершенно. Иначе это не было бы прекрасным.
Рик был там же. Было делом времени, когда бы он соизволил бросить вызов и проверить мою реакцию. Для него я был главным призом, но ему стоило бы смириться, что я никогда не сдамся, позволяя ему избивать меня и издеваться. Он и его друзья называли меня психом, фриком, иногда кое-кем и похуже, но мне было всё равно, потому что всё это для меня, как и для них, было источником адреналина, а кроме того утолением того, что убивало меня изнутри. Я мог бы дать им отпор, но не хотел этого, потому что хотел чувствовать боль, что превозмогала меня изнутри.
Рик с друзьями пил пиво, а я курил. Было тепло, но я всё равно почему-то натянул джинсовку, будто она могла спасти меня от чего-то. Думал о том, как скоро Дженна должна была вернуться в город и как сильно не хотел этого, как вдруг передо мной была протянута рука с открытой бутылкой пива.
— Выглядишь неважно, — это был Рик. Он сел рядом. Он был беспечным, будто не было между нами никаких размолвок никогда.
— Как ты? — я усмехнулся. Взяв у парня бутылку пива, сделал большой глоток. Редчайшая гадость. От него запершило в горле, а потому ничего умнее, чем сделать ещё глоток, я не сделал.
— Как твоя подружка? Младшенькая Дойл, — он проигнорировал моё замечание.
— Почему бы тебе самому у неё не спросить?
— Проблемы в раю, парень? — Рик легонько толкнул меня в плечо, усмехнувшись, но этого было достаточно, чтобы я с силой толкнул его в ответ. Он лез не в свои дела, и к тому же я был категорически настроен на конфликт, чего даже не стал скрывать. Рик не был моим другом, с которым я мог вести незаурядные беседы на личные темы, и его дружелюбный тон, пропитанный насквозь фальшью, бесил больше обычного. — Что с тобой не так? — парень подхватился на ноги. Теперь он стоял надо мной. Я заметил на его футболке след от пролитого пива. Скорее всего, это было из-за меня.
