— Что с тобой не так? Думаешь, если помог мне однажды, я должен быть благодарным тебе до конца жизни? — я продолжал сидеть на месте, глядя на него стеклянными глазами снизу вверх. Сделал ещё один глоток. Голова немного закружилась. Похоже, переносимость алкоголя у меня была совсем низкой. Или же дело было ещё в сигаретах, что я выкурил несколько штук подряд.
— Ты просто ведешь себя, как последний мудак. Не задумывался над тем, почему у тебя друзей нет? Ты ведь отталкиваешь всех от себя, — он качнул головой, бросив на меня полный жалости взгляд, которого я не смог стерпеть. Ещё один глоток пива немного развязал язык (будто тот и без того умел держаться за зубами).
— С каких это пор ты философом сделался? Думаешь, эти придурки твои друзья? Они ведь просто бояться тебя, — пошатываясь на ногах, я попытался встать, чтобы смотреть в глаза Рику, когда в тех зажжётся та самая искорка, что испепелит меня, оставив один лишь прах. — Ты монстр, Рик. И ты сам знаешь это, — я ткнул ему пальцем в грудь.
— Тебе пора домой, парень. Кажется, я зря предложил тебе это пиво, — парень хотел развернуться и уйти, но я не хотел отпускать его без прекрасной возможности проучить меня, дать физической сдачи, уничтожить.
— Правда всегда неприятна. У меня есть смелость, чтобы говорить тебе её прямо в лицо, а у тебя не хватает смелости её слушать. Тебя ведь раздражает, как легко я могу обидеть тебя, унизив у всех этих неудачников на глазах… — я даже не успел договорить, как его кулак встретился с моей челюстью. Что ж, этого я и добивался.
Кровавая улыбка, полна насмешки и безумства, вдохновила Рика на ещё один удар. Я даже не сопротивлялся, потому что мне становилось легко, будто я освобождался от пут связывающих меня чувств, которые покидали меня, оставляя опустошенным в эти странные минуты самозабвения.
Я знал, что это ненормально. Обычно, когда я превращал подобное в веселье, это вызывало радость, некое моральное удовольствие. Я дразнил Рика, выводя его из себя, но почти никогда не давался в руки, избегая его наказания. Иногда же я делал это нарочно, чтобы освободиться от боли, что навязчиво цеплялась крепкими когтями в душу, о которой изредка приходилось вспоминать. Я запутался и хотел, чтобы Рик выбил тот клубок нитей, что связал меня крепко, не позволив даже дышать. Худшее в жизни ещё даже не настало, а я уже сдался, поддавшись пустяку. Стоило однажды споткнуться, как я вообразил, будто падал с обрыва. Из крайности в крайность. Я либо не чувствовал ничего, либо слишком переживал по какому-то поводу. Джо не нуждалась в моих мыслях о ней, но выгнать её оттуда я не мог. Она поселилась в сознании, разложив там свои вещи, установив собственные порядки.
— Ты не любишь, когда я с тобой по-хорошему, нет? Чёртов фрик, — Рик насытился мной сполна. У него болели руки. На костяшках пальцев остались кровавые пятна. Моё лицо жгло от боли, но губы всё равно невольно растянулись в отвратительной улыбке. Когда внутри не осталось Джо, мне вдруг стало весело. Я чувствовал эйфорию. — Больной ублюдок, — бросил парень напоследок. Поднявшись с места, он сплюнул жевательную резинку, а затем ушел, не оборачиваясь.
— До скорой встречи, Рик! — крикнул ему вслед, но тот уже не обратил внимания. Друзья обступили его, а затем двинулись следом, как стадо. Избивая меня, он приказал ни одному из них не приближаться к нам, хоть, уверен, у многих чесались руки.
Я оставался лежать на холодной земле, не чувствуя мышц лица. Тело немного болело, но ничего серьезного. Один глаз заплыл. Одна щека была рассечена, как и губы. Из носа, кажется, сочилась кровь. Осознавая наконец-то, что всё же произошло, я стал понимать, в каком дерьме оказался. Я преднамеренно хотел, чтобы меня избили. Я точно был каким-то чёртовым психопатом. И, невзирая на осознание действительности, мне стало легче. И в этом была ещё одна проблема.
Возвращался домой я неспешно. Родители вернулись, а на следующий день должна была вернуться и Дженна. Мне бы ещё немного времени для личного пространства, но его у меня не было, хоть сколько его не было бы предоставлено, всё равно всегда было бы мало. Предоставленное для глубоких раздумий время я терял на другие занятия, что немало отвлекали, отстраняя от действительности, вроде дурацких сетевых игр, просмотра сериалов или фильмов и других бесполезных занятий. Когда действительность требовала моего присутствия, я уплывал в собственных мыслях далеко от реальности, рассуждая о том, как лучше бы было поступить или можно ли ещё было что исправить.
