— По правде говоря, моя речь должна была стать идеальной и, увидев вашу реакцию, я поняла, что не прогадала. Произнесенные Джорджиной слова, все до одного были написаны мной, поэтому если есть причина ею восхищаться, то лишь одна — как ловко она исхитрилась украсть у меня речь, — и вот Джо посмотрела на Вуди, что не вызвало у меня лишних сомнений. Короткую паузу заполнило неодобрительное перешептывание в зале, что умолкло в раз, стоило девушке продолжить. — Политика есть политика, но я всегда была за правду. Так вот, какой она будет… — открыв блокнот, которого я прежде и не заметил, Джо стала говорить, преисполняясь всё большей и большей уверенности, чем была до этого. Конечно же, у неё была запасная речь. Иначе и быть не могло.
От слез на щеках не осталось и следа. Её голос становился всё громче и требовательнее. Я не узнавал Джо, будто эти слова принадлежали вовсе не ей, как и голос, как и манера держаться. Она была другой, и эта её сторона, с которой прежде я не был знаком, отображала как нельзя точнее её сущность. За милым лицом и нежностью натуры, с внешним отличием женской слабости, Джо была бойцом, который для достижения цели упорно трудился, не покладая рук. У меня же даже не было цели, поэтому я восхищался девушкой, которая придавала моей жизни, если не смысла, то хотя бы вдохновения, что уже было неплохо.
Я подозревал об этой чудной способности Джо ломать преграды. В конце концов, это ведь она собрала для меня группу, убедила писать чёртов рассказ, сподвигла стать на тропу социализации, где среди чуждости суждений я учился находить собственное, которое хоть и было ещё окутано серостью тумана, но я видел его очертания. И всё же — вот она, каковой была, а не какой рисовало её моё воображение — милой, причудливой и до глупого мечтательной. Джо была преисполнена качествами, которые я хотел видеть в ней и которые вопреки всему не придумал, обманывая себя в причинах, почему так сильно привязался к ней. Слушая её, я наконец увидел настоящую Джо, которая хоть и была, будто вышедшая из моей головы, и всё же не хватало ей лишь взаимности ко мне, о которой я стал думать, как о чем-то запредельном и невозможном.
Аплодировали ей не хуже, чем Джорджине. Среди первых я выкрикнул имя Джо, заставив ту покраснеть, а вместе с тем обратить ко мне широкую красивую улыбку, которой я готов был упиваться до конца своих дней, только бы та всегда бы посвящена мне. Её смелость снова завернулась в кокон невинности, к лицу вернулась неуверенность. И всё же я не переставал гордиться ею, смешивая это чувство с немым восхищением.
Следующие сорок минут, отведенных на вопросы для двух кандидатов, тянулись для меня вечность. Я немного расслабился, когда удостоверился в том, что Джо не потеряла хватки и отвечала по сути на каждый вопрос, каким бы острым тот не был. Время от времени мы переглядывались между собой, и этот день не мог стать для меня лучшим.
По окончанию мероприятия я остался, чтобы подождать Джо, которая спустившись со сцены сразу же бросилась обнимать меня. Её волосы коснулись моего лица, и я глубоко вдохнул запах её сладких духов, от которых грозил получить сахарный диабет. Совсем аккуратно, будто мог её ранить, я обвил руки вокруг неё, чтобы затем не знать, как их разомкнуть, чтобы отпустить девушку. Хоть она и сама не спешила освобождаться, я радовался редкому моменту близости, что выходил за сдерживающие рамки дружбы, которой я был узником.
— Тебя Матильда попросила? — девушка наклонила голову набок, когда изучающе рассматривала меня. — Я знала, что она не оставит меня одну.
— Да, позвонила мне. Примчался, как только смог.
— И вовремя! Господи, я так рада, что ты здесь. Я бы не выдержала всего этого в одиночку, — она снова примкнула ко мне, и я не стал теряться, сжав её в своих руках чуть крепче. — Это было ужасно, — уже не так весело произнесла Джо, шепча мне на ухо. — Давай, выйдем, — она кивнула в сторону Джорджины, стоявшей рядом с Вуди и искоса поглядывавшей на нас.
— Думаю, ты мог бы здесь стать популярным, — Джо хихикнула, когда мы, держась за руки, прошли мимо группы девчонок, что даже не пытались скрыть то, что внимательно рассматривали меня и уж точно обсуждали. Я был белой вороной, будучи всего лишь без униформы, которая, должно быть, уже всем приелась. — Теперь они будут думать, что ты мой парень.
— Разве в этом есть что-то плохое? — Джо отпустила мою руку, а потому мне показалось, будто я сказал что-то лишнее, чего говорить не стоило. Если бы можно было вернуть время на несколько секунд назад, я бы сделал это. Хотя и тогда всё бы испортил.
— Было бы неплохо, если бы это помогло мне набрать хоть немного больше голосов, — хмыкнула девушка, озадачив меня в конец. Затем она пропустила меня в пустой класс. Скорее всего, здесь проходили уроки истории.
— Как бы это могло помочь тебе?
