Он посмотрел на неё в упор, и в улыбке этой, чуть кривой и страшной до дрожи, был её приговор. Ей не выйти отсюда живой.
Потому что она убила его сына.
***
Опять для неё не было времени. Ни времени, ни дня, ни ночи.
Зато была тьма, которую она научилась любить и ценить, потому что она приносила блаженное спокойствие и забвение.
И был свет, который она научилась ненавидеть – после того, как она открывала глаза, всё начиналось с начала.
Её накачивали каким-то прозрачным раствором, подключали тысячи датчиков, половина из которых была с иголками, и снимали обруч, чтобы заменить их на две присоски. От них вместо электричества шло ультразвуковое излучение, невыносимым писком оседающее в ушах и судорогами в мышцах.
Все показания фиксировались. Результаты обсуждались. Удивлялись.
- Надо же, и она ещё дышит!
- Может, увеличим ток?.. Вы только посмотрите, какая проводимость!
- Нужно быть предельно осторожными, вдруг она умрет?! Столько данных упустим…
- Вот это живучесть! А если вместе с током?..
Ей всовывали между зубов капу, поверх звуковых излучателей надевали старый добрый, до боли знакомый обруч и пускали электричество. Её визг, крик и кровавые сопли никого не интересовали.
Замеры записывались, техники вынимали изо рта капу. Молча обтирали её, убирая все нелицеприятные следы и пряча глаза от её взгляда.
Телепатия без блокатора действовала всегда и хаотично. Поэтому электрические импульсы она чувствовала тоже всегда…
- Давай, расскажи нам, как же так выходит, что ты стабильна? Как ты читаешь мысли? – спрашивали доктора в тошнотворно-белых халатах.
- Оно… просто слышу… Само, я не…
Мысли путались, горло болело от сухости и постоянного крика. Она с трудом понимала, что у неё спрашивают, и почти не помнила, как её зовут.
- Да ну как же так – само? Уж ты нас не обманывай, - с улыбками детей, трясущих пакет с мертвой рыбкой, просили доктора. – Мы же не хотим делать тебе больно, но ведь придется, если будешь обманывать.
- Они… Я просто слышу их… Убейте…
Это вырвалось само, и она впервые за долгое время, кроме боли и безразличия, почувствовала что-то – ужас.
Она никогда не хотела умирать. Всегда боролась! Она помнила, как убила Оуэна – он держал её в плену, уколы, в которых её кровь. Помнила, как боролась с тем, самым первым телепатом в каком-то ангаре. Помнила урода в подвалах за́мка, и там она тоже победила!
А здесь…
Здесь у неё скованы руки и ноги, на голове обруч, ограничивающий телепатию, и никаких шансов. Её с кресла даже в туалет не пускали, в посудину приходилось, и вместо ванной – женщина с равнодушным лицом куклы и тазом с теплой водой.
- Эй, девочка, ты чего молчишь?.. – услышала она словно сквозь вату и почувствовала, как кто-то прикоснулся к её лбу.
- Не трогать! – тут же раздался, многократно усиленный эхом от плит, вопль. – Как будто вы не знаете, как опасны эти твари! А если бы она вам внушила что-то?!
- Простите…
- А ты, Авочка, запомни – чем дольше молчишь, тем больнее станет, - услышала она знакомый голос, от ласковости которого тело задрожало рефлекторно.
Щёлкнул тумблер прибора, девушка успела только ощутить, как нагревается обруч на голове.
…Без капы крик выходил куда громче.
***
- Прости, девочка, я перестарался…
- Ты так хорошо кричала, я заслушался…
- Оуэну тоже нравилось, как ты кричала…
- Отдохни пока, твои результаты и так высокие…
- Ещё пара-тройка тестов, и мы узнаем, как сделать Уилла таким же…
- Скоро у нас будет гость, он специализируется на таких уродах, как вы…
***
Когда её сгрузили на кушетку, она вспомнила про шов на спине. По сравнению со всем, что с ней делали, он был почти приятным. Хотя бы не болел, спасибо.
Поначалу ноги не разгибались из полусогнутых, затекших в одном положении от долгого сидения в кресле. Но чтобы не сойти с ума, нужно было чем-то заниматься. Под постепенное выпрямление и растяжку мышц хорошо думалось. И разговаривалось.
- Начни с того, что точно знаешь.
Хиленькая лампочка в самом углу комнатушки два на два метра мигнула, словно поддерживала.
- Спасибо… – поблагодарила на автомате. – Меня зовут Аврора Маклауд. Мне пятнадцать лет… Или уже шестнадцать?
Правая нога выпрямилась почти полностью, когда стопу скрутило судорогой. Натянуть носок на себя, напрячь мышцу.
- Возраст не так важен. Давай сначала. Меня зовут Аврора Маклауд. Мою маму зовут Кристина. Моего деда зовут… зовут… моего деда зовут… Тор… Тормонд Маклауд. Да, точно! Тормонд Маклауд. Запомнила? – спросила у лампочки в углу.
Та согласно мигнула.
Левая нога распрямлялась значительно лучше.
- Хорошо, дальше… Штука у меня в груди – реактор – его сделал… Тони. Тони… Старк, да. У него есть костюм и плюшевый заяц. Зачем ему заяц? – Лампочка недоуменно затрещала. – Я тоже не знаю. Есть Питер, он…
- Пытаешься не сойти с ума?
Мужской голос прервал её размышления и напугал. Девушка быстро забилась в угол, вглядываясь в тень. Туда же скользнула телепатия.
Уилл. Это был он. Тот четвертый на встрече акционеров. Какой встрече?.. Ладно, плевать, дальше. Он был добровольцем. Хотел помогать Мстителям. Спасать мир.
