– Ага, и что я ей скажу? – вздохнул я, – Я испортил твою жизнь, потому что не смог держать свое хозяйство в руках? Или нет, вот лучше так: «Я спал с тобой не потому, что Бэлла твоя мать и чтобы заставить ее отказаться от денег отца. А просто так». Или вот: «Я хотел заделать тебе ребенка, когда просек, что ты девочка. А бабки не причем»? Так, да?
– Ты мог бы сказать ей, что она – единственная, ради которой тебе хочется жить, – подсказал Лева, – Единственная, которая значит для тебя гораздо больше, чем работа или бабки. Да что там говорить, она – лучшее, что случалось с тобой. Она – твоя жизнь. Ей бы понравился такой расклад.
– Она пошлет меня, – усмехнулся я, – Я бы послал.
– А я бы нет, – услышал тихий голос за спиной. Замер. Лева смотрел на меня с триумфом. А я все тянул время, чтобы обернуться. Не верилось, что Илонка пришла. И стоит за спиной. Не кричит. Не велит уйти и никогда не возвращаться. Идиотом не обзывает или сволочью.
Лева сам все взял в свои руки. Развернул меня в кресле.
– Держи свою Вкусняшку, – рассмеялся друг и, кажется, ушел из кабинета.
– Привет, – хмуро сказал я. Вот черт, почему я не могу говорить нормально? Не нагрубив при этом?
– Здравствуй, – Илонка скрестила руки на груди. Взглядом скользнул по ее фигурке. Раньше она была красивой, особенно в том платье, которое я порвал. И без платья еще красивее. А сейчас… Она стала стройнее. Но грудь и бедра остались прежними, что, несомненно радовало. Костюм ей шел. И волосы. Вообще она уже не казалась простушкой, скорее уверенной в себе женщиной.
– Здравствуй, – вновь повторил я, – Ты как здесь?
– Пришла спасть тебя от очередного покушения по инициативе Изабэллы, – улыбнулась Илонка и заправила прядку волос за ухо, – Случайно услышала, как она просит убрать Спартака.
– Забей, – пожал плечами. И замер, наблюдая, как девочка, протянув руку, держится за шкаф. А второй снимает туфли.
– Не хочу забивать, – увидел, как она смотрит на меня серьезно, и не улыбается, – Хочу, чтобы она оставила тебя в покое.
– Это не ее методы, – усмехнулся я. Илонка приблизилась ко мне. Поднял голову, чтобы смотреть в ее лицо. А не на грудь, к примеру, – Оставить меня в покое она не сможет. Ей скучно станет. Помрет от досады.
– Значит, нужно заставить ее, – просто сказала Илонка, – Я могла бы попросить отца. Он бы помог.
– Забей, справлюсь, – выдохнул я. Было приятно от того, что она сейчас здесь. Стоит близко-близко. И даже руку протянула, чтобы волосы мои погладить, кажется.
– Ты скучал? – улыбнулась Илонка, а я просто протянул руки и обнял ее за талию. Придвинул ближе. Почувствовал, как затылок и плечи накрыли нежные руки.
– Угу, – выдохнул в ее живот, понимая, что лицом уже прижался к мягкой ткани ее костюма.
– И я скучала, – шепнула Илонка, и немного наклонившись, прижалась лицом к моей голове.
– Я скучал, – повторил я, боясь хотя бы на секунду разжать руки, – Прости меня. Прости.
Сколько мы так стояли, не знал. Только усадил девчонку к себе на колени, и крепко обнял.
– Я не хотел к тебе приходить, – начал говорить я, – В тот самый первый раз. Возле дома, когда гопники к тебе пристали. Просто вышло так. Как раз собрался на дочку Изабэллы посмотреть, в живую, так сказать. Вступился за тебя. А они ствол увидели и свалили.
– А рана? – тихо спросила Илонка.
– Старая, – честно ответил я, – Швы разошлись.
– Изабэлла? – предположила Илона. Кивнул. Кто ж еще? Кого она ко мне только не посылала. А я, наверное, в рубашке родился.
– Потом у тебя отключился, – продолжил признаваться я, стараясь проявить максимум человеческих чувств, не время ведь скрывать что-то, – И ушел утром. Рассчитывал, что забудешь ты.
Секунду молчал. Раз уж признаваться, то во всем.
– Мы ведь не пара совсем. Я старый и циничный слишком для тебя.
– И сколько тебе? – услышал ее тихий вопрос.
– Тридцать пять, – ответил и продолжил рассказывать, – Потом фуршет этот. Ты пришла вместо тетки той. А я честно подвис немного. Зашел в свой кабинет, а тут все самое интересное. Ты сама пришла ко мне. Я же не звал. Случайно получилось. А потом камикадзе эти, которых ты подслушала. И все как-то закрутилось. Планировал одно, а все совсем иначе вышло. Я к тебе привязался. И ночь та. А ты такая… чудесная. Наивная совсем. А я скотина настоящая. Ты права. И идиот и сволочь. Испортил тебя на полу прям. А ты еще и вопрос в лоб: Не путаю ли я чего? Представляю кого вместо тебя? Как ты вообще могла до такого додуматься? – еще и встряхнул ее немного за плечи и опять к себе прижал, боясь отпустить.
– Ну, мало ли, – тихо прошептала Илонка, – Я же не супер-модель.
– Ты самая красивая, – заверил я, и губами прижался к ее макушке, и продолжил, – А потом ночью понял, если Бэлла узнает, все испортит. У нее характер такой, все сделает, чтобы я мучился.
– А ты мучился? – спросила малышка, прижимаясь щекой к моему уху.
– Мучился, – честно признался я, – И она узнала про нас. Может быть, увидела случайно. Не знаю. А потом пришла к тебе в кафе. Илонка, – мягко позвал я, заставляя смотреть в глаза, – Я бы не стал тобой вертеть ради денег. Честно.
