Женщину звали Мария, и она была дома в понедельник вечером, когда по дому пробежал их дежурный, и сообщил чтобы все оставались в квартирах, и из дома не выходили, есть опасность столкновения с бандитами. Она жила на своем верхнем третьем этаже одна, дом только начали заселять, и все селились внизу, на первом-втором. Через ее окно был виден выезд с базы, и она скоро заметила, как с территории выехало два больших микроавтобуса, которые специально пригнали как она считает за Советом, в сопровождении двух военных хаммеров. Женщина была достаточно умна, чтобы сообразить, что ни о чем хорошем это свидетельствовать не может, и переместилась из своей обжитой квартиры в одну из соседних, пустых и необжитых, спрятавшись там в спальне. Сидеть в темном укрытии пришлось ей несколько часов – уже к полуночи в городе внезапно началась стрельба, грохот, прямо около дома что-то рычащее сломало забор, а дальше все смешалось в шумах и криках. Любопытство фрау Марии пересилило страх, она добралась до окна, и настаивала, что автомобиль, проломивший забор был именно армейский, бронированный, с башней и люком, но без оружия. По описанию походит на БТР, и если это так и у бандитов была военная техника, то вопрос о победителе этой мини-войны был предрешен.
Ну а потом женщина больше не смотрела в окно, спрятавшись в шкафу спальни. Она рассчитывала, что необжитые квартиры тщательно обыскивать не станут, и так и произошло – ее квартира за стеной подверглась судя по шумам оттуда серьезному обыску, а в ту квартиру, где она скрывалась, только кто-то мельком заглянул, и все. Посидев пару часов, слушая казалось нескончаемую перестрелку, крики и грохот, она через какое-то время заметила, что шум начал стихать, пока не превратился в отдельные редкие выстрелы. Ещё через какое-то время она выбралась из шкафа, и опять стала смотреть в окно. Самое интересное и неожиданное, что она увидела – бандиты достаточно многих гражданских, особенно мужчин, не убивали, а сгоняли в кучи, и грузили на пару больших грузовиков, которых загнали на территорию города. Впрочем, я догадывался, для чего вывозят гражданских – если есть способ делать из людей психов, то люди – это ценный ресурс. Часам к четырем ночи все совсем стихло, а уже утром приехали мы. Как только женщина узнала нас, то решила нас позвать.
– Интересно, сколько ещё выживших и спрятавшихся в городе? – я задал вслух очень простой вопрос. – Сколько видело нас, но не опознало? А ведь нам ещё повезло, что в нас никто из гражданских не выстрелил, или кирпич на голову не кинул.
– Стрелять им нечем… Оружие тут было только у армии, но ты видишь, что бандиты все пособирали после боя. – Джонни был удручен рассказом Марии, и находился в некоторой прострации.
– Надо найти ещё людей. Мы не можем так вот оставить фрау Марию.
– Это понятно. А что делать дальше?
– А дальше – не знаю. Охранять их мы не можем, нам нужно дальше ехать.
– И ты предлагаешь их просто тут бросить? – Джонни глянул мне в глаза.
– Я ничего не предлагаю. – я начал злиться. – Я так же, как и ты, в шоке от того, что произошло. И я вот что буду делать: я поищу ещё выживших, соберу их вместе, а потом уеду, ты знаешь, куда. Ты можешь решать, со мной ты, или нет – я тебе об этом уже говорил. Да, это цинично и наверное даже жестоко, но я не буду организовывать “базу-105”, или что-то подобное. И брать на себя ответственность за тех, кто сейчас выжил, я тоже не буду.
Взгляд Джонни отвел, но я понял, что я его не убедил, и в его глазах не оправдался. Он собирался всех спасти и всех защитить одновременно, и его позиция была мне понятна, и ничего, кроме глубокого сожаления и уважения вызвать не могла. Для себя я даже не на секунду не рассматривал ситуацию, при которой я бы остался тут, с выжившими. Наверное, в глазах Джонни я был трусом и предателем, но та цель, которая была у меня, стояла в моем списке на первом и единственном месте, и никто и ничто не могли меня остановить. Я уже опоздал два раза, больше я не опоздаю.
Пока каждый мыслил свои мысли, договорились с Джонни пойти искать выживших, и встретиться тут, в этом же доме, через час. А дальше… А дальше уже будет видно, но чувствую, что ехать в Портофино мне одному. И от этого очень тоскливо и печально становится, на самом деле.
