– К военным ехать смысла нет – они все вывезли с собой. Мы туда сунулись прежде всего, разумеется, но там даже одного завалящего патрона нет. Думаю, что они знали о атаке бандитов, даже пытались прикрыть город, хотя эвакуации как таковой никто не организовывал. Наверное уехали, когда поняли, что проиграли этот бой. Не знаю, преследовали ли их бандиты, нам это не интересно больше. А насчет остаться – да с чего бы мне быть против? Остаться тут сейчас можно много где… Только вот некому, пожалуй. Хорошо, я пойду тогда. Еще раз удачи.
– Спасибо, и до свидания.
Фрау Вёрлингер пошла в сторону столовой, а мы с Джонни отправились, не сговариваясь, к “нашему” дому. Около нашего дома на улице лежало несколько тел, и я тут только подумал, что через пару дней эти лежащие везде тела станут большой проблемой, а хоронить такое количество людей тут просто некому. Значит, выжившим придется куда-то уходить. Впрочем, я не сомневаюсь, что новая командующая группой решит всё верно – она показалась мне очень сильным и целеустремленным человеком. Вот ей бы быть мэром, вместо того мэра, который сбежал первым. Впрочем, я не знаю всех обстоятельств, потому обвинять кого-то было бы неправильно.
В вестибюле тоже было несколько тел, но мы решили ничего не трогать – просто переночевать и поехать. Переночевать решили в моей квартире, все равно надо будет дежурить, тут совсем небезопасно, а я все же живу этажом выше. Квартиру мою мельком обыскали, ничего сильно не разбросав, и на мой взгляд, ничего не забрав: просто потому, что забирать было толком нечего. Мы с Джонни много не разговаривали пока шли, уже на месте забаррикадировали дверь на улицу, потом ещё подперли комодом дверь в квартиру, и только тогда выдохнули, присели на стулья.
– Джонни, давай сейчас объяснимся, чтобы потом не было проблем и недомолвок. У нас нет так много времени и обстановка вокруг не та. Смотри, я тебя не заставлял со мной ехать – более того, я был уверен, что ты останешься. Ты сам решил, и сам несешь за это ответственность. Я скажу честно – я рад, что ты так решил, мне с тобой как-то спокойнее и веселее, но я не хотел бы, чтобы это решение как-то отразилось на степени нашего доверия друг другу. Я специально говорю все как есть, не для того, чтобы тебя обидеть, а для того, чтобы все было предельно ясно. Мне надо быть уверенным, что я на тебя могу положиться, как на напарника, а не просто как на попутчика. Теперь я тебя слушаю.
– И что ты хочешь услышать? – Джонни продолжил после паузы. – Решение моё, это понятно. Но я не могу его объяснить ни себе, ни тебе. Решил ехать с тобой, хотя и тут наверное бы пригодился. Насчет положиться – решать тебе. Обещать я ничего не стану, но раз мы едем вместе – помогу как смогу.
– Хорошо, только давай тогда не будем размазывать эту ситуацию. Ты принял решение, и пусть оно так и будет. А то из нашей боевой команды ничего не получится.
– Да все нормально. Будет все нормально.
– Я в этом уверен, Джонни. Когда найдем Аню – давай попробуем вернуться сюда, посмотреть что стало с выжившими, а потом займемся поиском твоей родни в Гамбурге.
– Тут уже никого не будет, и ты это знаешь. Либо они уйдут, либо их поубивают. Аня – это твоя жена?
– Да. А я разве не говорил тебе, как её зовут?
– Неа. Но теперь я буду знать. – и Джонни впервые за сегодняшнее утро улыбнулся, прямо как раньше.
Вечером ещё проверили оружие, набили патронами наши пустые магазины для автоматов – автоматных патронов больше свободных не осталось, но у каждого из нас было снаряжено по четыре магазина. Пистолетные патроны в запасе были, так что проверили обоймы, разделили оставшийся запас на две части, упаковав их в свои рюкзаки. Еды у нас осталось совсем мало, придется озаботиться позже этим вопросом. У горожан брать ничего не хотелось – все, что осталось в городе, принадлежит им по праву. Уже как-то привыкли мы правда к хорошему питанию, ну да на сегодня нам хватило, а там решим по пути.
Одним из приятных сюрпризов сегодняшнего дня стал тот факт, что в моей квартире чудом уцелела вся та чистая вода, которую я натаскал сюда перед нашим последним рейдом. Этого хватило нам обоим на слегка помыться, запалив газовую горелку и нагрев всю оставшуюся воду. И вот это было совсем кстати уже. После импровизированного душа я дал отмокнуть своей повязке на щеке, и осторожно, но все равно со слезами на глазах, оторвал ее от раны. Посмотрел в зеркало, и не сильно обрадовался увиденному – рана не выглядела красиво, явно туда попала куча грязи. Опухшая щека, корка засохшей крови мешает рассмотреть даже контуры рассечения, да и цвет кожи вокруг повреждения далек от нормального. С минуту постоял у зеркала, думая что с этим делать, и ничего не придумал. Достал последний кусок свежего пластыря из автоаптечки, сделал марлевую прокладку, и заклеил все обратно. Потом буду думать, где и как отремонтировать лицо.
